Я люблю Капри - Белинда Джонс

— Я должен быть с сыном.

— Я знаю, — хрипло говорю я.

Тихий голос внутри меня спрашивает: «Почему мой отец так не боролся за меня?»

— И я не хочу лгать.

— Я понимаю, — говорю я.

Люка тяжело вздыхает, и тут его выдержка дает трещину:

— Никогда в жизни мне не было так невыносимо плохо! Стоит мне посмотреть на тебя — и я уже не могу оторваться. Ты все. о чем я мечтал.

Он яростно вскакивает на ноги, расшвыривая каблуками гальку.

— Я хочу, чтобы ты знала. Ким, чтобы ты поняла и поверила, что быть с тобой — самое большое блаженство, какое мне доводилось испытывать в этой жизни.

Я беру его за руку и вспоминаю, как его пальцы впервые прикоснулись к моей коже, расправляя ожерелье у меня на шее в день нашей первой встречи.

— Для меня тоже. Самое безмерное, самое чистое счастье — посмотри, как я счастлива! — Я смеюсь, и по моему лицу катятся слезы. — Даже сейчас, когда я просто стою рядом с тобой, мне так хорошо, как не было ни с одним мужчиной.

Люка делает шаг вперед, и я падаю ему на грудь. Его мокрые ресницы щекочут мою влажную щеку. Я кожей чувствую любовь, которая переполняет его и которую он пытается сдержать.

— Мне было так плохо, когда ты уехала, но сейчас мы снова вместе, наедине… — Люка колеблется. — Я пойду на все, чтобы быть с тобой.

Я понимаю, что теперь исход зависит от нас обоих.

Когда я увидела его сегодня, я поняла: он уже принял решение, оставалось только поставить меня в известность. Все было как раньше — я всегда покорно соглашалась с решениями, которые принимал мой парень. Но теперь и у меня появилось право голоса. Вопрос в том — за что я проголосую?

— Люка?

— Да? — Он смотрит на меня с надеждой, как будто я сейчас изобрету чудесный выход, который позволит не разбивать ни сердец, ни семей. Если бы это было возможно…

— На случай, если у меня не будет другой возможности…

— Не говори так! — протестует Люка.

— Я хочу рассказать тебе, что сделала со мной наша встреча. Я хочу, чтобы ты знал.

— Я знаю. — говорит он. понимая меня с полуслова.

— Я хочу сказать это вслух.

Он кивает.

— Я уже оставила саму мысль о любви. С кем бы я ни встречалась и как бы замечательно все внешне ни было, в душе я всегда чувствовала неуверенность. Столько парней махнули на меня рукой со словами: «Ты никогда не будешь счастлива. Я отдаю тебе все, а ты постоянно убеждаешь себя, что чего- то не хватает». Они были так уверены в этом, что я и сама начала думать — они правы, я стремлюсь к чему-то. чего не существует. Годы спустя я вспоминала этих людей и пыталась понять, почему я позволила им уйти. Может быть, я боялась, что будет тяжело? Или потому, что ожидала чего-то необыкновенного? Или потому, что я просто неспособна любить? Снова и снова я спрашивала себя: «Что же со мной не так?» Но понимала в глубине души только одно: здесь мне чего-то не хватает. И инстинктивно, на каком-то подсознательном уровне, мое сердце говорило «нет». Но с тобой ничего подобного не случилось. Я смотрю на тебя, и у меня в ушах гремит громоподобное «да»!

Люка вздыхает, но я вижу, что он все-таки гордится собой.

— Ты показал мне. что я могу любить. И что любовь может возвысить человека, заставить лучше понять самого себя. Я даже начинаю нравиться себе, когда я с тобой! — Я смеюсь от радости по поводу этого восхитительного открытия. — Поэтому все во мне кричит: «Не отпускай его!»

Люка целует мне руку.

— Но я тебя отпущу. Он раздавлен.

— Ни тебе, ни мне не нужна интрижка — мы жаждем любви. Я думаю, если мы станем таиться, изнывая от вины из-за того, какую боль мы можем причинить Нино, — это будет самый быстрый способ разрушить то, что у нас есть. Не хочу, чтобы у нас все кончилось так скверно. Я хочу всегда улыбаться, думая о тебе.

С ума сойти, чего только не наговоришь, когда точно знаешь, что тебя слушают.

— Самое тяжелое заключается в том, что мне все еще кажется, будто это только начало. Меня переполняет любовь, которую я хочу подарить тебе, а мы едва успели познакомиться. Люка вздыхает:

— Может быть, это из-за того, что у нас еще многое впереди, просто мы пока не знаем — когда это случится.

Что ж, это лучше, чем объявить нашу встречу торжественным финалом. Поэтому я говорю:

— Да, может быть, когда-нибудь…

— Как Роза и Винченцо. — Люка улыбается, потом опять грустнеет. — Но я не прошу тебя ждать меня. Это было бы несправедливо.

— Да. я понимаю. Но думаю, воспоминания помогут мне продержаться некоторое время.

— Такие прекрасные воспоминания, — говорит он.

— Очень может быть, что настанет день, когда все это покажется мне нереальным, но у меня всегда будет вот это…

Я достаю из сумки конверт с фотографиями.

— Я отдала их в печать в Вероне, — объясняю я, раскладывая фотографии на камнях.

Наш великолепный поцелуй на Террасе Бесконечности. Я с платьем Розы в руках. Люка в Амальфи, разодетый в полиэстер ядовитых оттенков. И кривая фотография — я сфотографировала сама себя с вытянутой руки на лодке Люка — здесь я кутаюсь в его серый кашемировый свитер.

— Тебе идет мой свитер, — улыбается Люка.

— Это, наверное, единственная дизайнерская вещь, которую я одобряю.

— А еще лучше ты смотрелась бы в этом платье… — Он с печальной задумчивостью рассматривает сверкающий атлас.

У меня сжимается сердце. Я хочу надеть его только для него.

— Я отпечатала фотографии в двух экземплярах. — Я беру себя в руки. — Если хочешь, забирай. Ты мог бы держать их в магазине в столе Винченцо.

Люка смотрит на фотографию, где мы целуемся, и на мгновение забывается.

Я перебираю фотографии дальше и улыбаюсь — теперь у меня есть кадры, которые стерли из моей памяти Бритту и Томаса. Теперь я не могу их представить себе, даже если очень постараюсь.

— Когда ты уезжаешь?

— Завтра, — говорю я, как будто все уже решено.

Не хочу, чтобы Люка знал, что моя мама не удивится, если я останусь еще на несколько недель.

— Как я тебя найду?

— Я тебе напишу.

Его лицо проясняется.

— Из дальних стран?

— Я подробно опишу тебе все свои приключения, — улыбаюсь я. подцепляя пальцем его за ремень. — Но ни одно из них не сравнится с этим.

Люка берет в ладони мое лицо и крепко целует в губы. Когда я открываюглаза, он выглядит значительно живее, чем при моем появлении. Теперь на душе у него остался только небольшой Плачидо.

— Тебе пора возвращаться в магазин, — подсказываю я, взглянув на часы.