После тебя - Джоджо Мойес

– Ну, тут вот такое дело… – Из-за воя сирены мне приходилось кричать.

Сэм включил поворотник и выехал на проезжую часть.

– Дон, ну что у нас там? – бросив взгляд на бортовой компьютер, поинтересовался Сэм.

– Возможно, ножевое ранение. Два сообщения. Молодой парень упал в пролет лестницы.

– Может, я все-таки выбрала не самое удачное время для разговора?

– Зависит от того, что ты хочешь сказать.

– Не то чтобы я не хотела серьезных отношений, – начала я, – но я совершенно запуталась.

– Тут ты не одинока. Мы все запутались, – заметила Донна. – Каждый мужик, с которым я пробую встречаться, начинает свидание с того, что у него проблемы с доверием. – Она покосилась на Сэма. – Ой, я дико извиняюсь. Не обращай на меня внимания.

Сэм смотрел прямо перед собой:

– Ты то обзываешь меня засранцем, потому что тебе примстилось, будто я сплю с другими женщинами, то держишь меня на расстоянии вытянутой руки, потому что не можешь забыть другого. Это слишком…

– Уилла больше нет. Я знаю. Но в отличие от тебя, Сэм, я не могу броситься в омут с головой. И прямо сейчас я с трудом выкарабкиваюсь из долгой… Ну, я не знаю… Я была буквально в кусках.

– Я в курсе, что ты была в кусках. Ведь именно мне пришлось тогда подбирать эти куски.

– Ну и помимо всего прочего, ты мне очень нравишься. Нравишься настолько, что, если вдруг у нас с тобой ничего не получится, я снова окажусь в той же заднице. А я не уверена, что у меня хватит сил еще раз из нее вылезти.

– Интересно, и как такое возможно?

– Ты можешь меня бросить. Можешь передумать. Ты ведь у нас видный парень. А что, если какая-нибудь другая женщина свалится с крыши прямо к твоим ногам и тебе это понравится? Ты можешь заболеть. Можешь упасть с мотоцикла.

– Готовность две минуты, – сказала Донна, взглянув на навигатор. – Но я не слушаю, честное слово.

– Это можно сказать буквально о каждом. Ну и что с того? Так и будем сидеть и ждать у моря погоды из боязни, а вдруг что случится? Это разве жизнь?! – Сэм так резко свернул налево, что мне пришлось схватиться за поручень.

– У меня по-прежнему пустота в душе. Понятно? – сказала я. – Мне хочется, чтобы она исчезла. Ужасно хочется. Но у меня по-прежнему пустота в душе.

– Господи, Лу! Да у нас у всех так! Думаешь, когда я смотрел, как умирает моя сестра, я не боялся, что у меня разорвется сердце?! Причем не только из-за нее, но и из-за ее сына! Думаешь, я совсем бесчувственный?! Но на все есть только один ответ, и я имею право так говорить, потому что я вижу это каждый день. Ты просто живешь. И продолжаешь жить, не думая о шишках, которые продолжаешь набивать.

– Ой, умеешь ты красиво излагать! – кивнула Донна.

– Сэм, я пытаюсь. Изо всех сил. Ты даже не представляешь, как далеко я продвинулась.

Ну вот мы и приехали. Впереди мелькнул указатель «Кингсбери». Мы проехали под гигантской аркой, мимо автомобильной стоянки, оказавшись наконец в темном дворе. Сэм остановил «скорую» и вполголоса выругался:

– Проклятье! Я ведь должен был тебя высадить.

– Не хотелось вас перебивать, – сказала Донна.

– Ладно, посижу здесь, пока не вернетесь. – Я зябко скрестила руки на груди.

– Нет смысла. – Сэм спрыгнул на землю, схватив свою сумку-укладку. – Если ты рассчитываешь, что я сейчас перекувырнусь, лишь бы уговорить тебя остаться со мной, то даже не надейся. Вот дерьмо! Чертовых указателей вообще нет. Он может быть где угодно.

Я бросила взгляд на отталкивающие здания из красного кирпича. В этих домах было не меньше двадцати лестничных пролетов, и осматривать их было бы желательно в сопровождении полицейской охраны.

Донна натянула на себя куртку:

– Последний раз, когда я здесь была – сердечный приступ, – мы только с четвертой попытки нашли нужный дом, и ворота оказались заперты на замок. Пришлось искать сторожа с ключами, и только потом наша мобильная бригада смогла попасть внутрь. И к тому времени, как мы нашли нужную квартиру, пациент уже благополучно скончался.

– А в прошлом месяце здесь две банды устроили перестрелку.

– Может, вызвать полицейское подкрепление? – спросила Донна.

– Нет времени.

Хотя на часах не было и восьми вечера, кругом стояла мертвая тишина. Еще несколько лет назад в этом пригородном районе детишки катались на велосипедах, покуривали втихаря, а по вечерам играли в прятки. Теперь же на окнах красовались фигурные металлические решетки, а двери еще затемно запирались на все замки. Половина уличных фонарей не горела, а оставшиеся тускло мигали, словно опасаясь светить в полную силу.

Сэм с Донной тихо переговаривались, стоя у «скорой». Донна открыла пассажирскую дверь и протянула мне светоотражающую куртку:

– Ладно. Надевай и пойдем с нами. Он боится оставлять тебя здесь одну.

– Тогда почему он сам…

– Вы оба меня уже просто достали! Господи помилуй! Я сейчас пойду этим путем, а ты следуй за ним. Идет? – (Я уставилась на Донну.) – После разберетесь. – И она, с переносной рацией в руках, размашистым шагом пошла прочь.

Сэм шел по забетонированному проходу между домами, потом свернул в другой; я старалась не отставать.

– Савернейк-хаус, – бормотал он. – Ну и откуда, черт возьми, мне знать, где тут Савернейк-хаус?! – (Рация зашипела.) – Диспетчер, дайте нам ориентировку. Здесь нет ни номеров, ни названий домов, и мы без понятия, где пациент.

– Простите, – раздался виноватый голос диспетчера. – Наша карта не дает названий домов.

– Может, мне пойти туда? – ткнула я пальцем куда-то вперед. – Тогда мы проверим сразу три прохода. У меня с собой телефон.

Мы остановились на площадке под лестницей, где воняло мочой и прогорклым запахом коробок из-под еды навынос. Тротуар перед домом прятался в тени, и только невнятное бормотание телевизора за зашторенным окном говорило о том, что в этих крохотных квартирках теплится жизнь. Я ожидала услышать отдаленный шум голосов, некую вибрацию воздуха, способную привести нас к раненому. Но кругом было тихо, как на кладбище.

– Нет, не смей никуда отходить. Договорились?

И я поняла, что мое присутствие его здорово нервирует. Я даже начала было подумывать о том, чтобы вернуться к машине, но не решилась идти одна в темноте.

Сэм остановился в конце прохода между домами. Повернулся, покачал головой, сжав губы. Из рации донесся голос Донны:

– Здесь ничего.