Лабиринты судьбы - Марина Преображенская

Я замирала от зависти каждый раз, когда слышала детский смех. Я уже решила для себя, если мне доведется забеременеть, то, хоть Земля сойди с орбиты, все равно рожу ребеночка.

— Ира! — Я услышала, как за моей спиной раздались торопливые Лешины шаги, но не остановилась. Он догнал меня уже у самой двери, придержал за рукав. — Ты разве не хочешь чаю?

— Хочу, — почему-то ответила я, хотя на самом деле мне хотелось совсем другого: хотелось оказаться дома. Дома? Где именно дома? Дома — в провинциальном городке Западной Украины или дома — в Москве? А может, у меня и вовсе нет дома? Может, у меня никогда не было и никогда не будет дома? Может, я рождена, чтоб не иметь ни дома, ни мужа, ни детей? А вот так — вечно скитаться по миру и везде страдать от одиночества. Ведь сказано же, Бог дал человеку ноги, в отличие от дерева, которому он дал корни. Человек не дерево, он не может врасти в землю, он обречен скитаться.

— Почему ты догнал меня? — спросила я у Леши. — Почему ты не взял этого дурацкого филина и не исчез вместе с ним в неизвестном направлении?

— Зачем мне твой филин? — удивился Леша.

— Зачем? Ты ведь несколько минут назад, до прихода Дории и Дженни, собирался уйти от меня, не так ли?

— Нет, не собирался уйти. Я собирался выйти на улицу, просто я очень устал, но как ты могла подумать такое? Это ты хотела сбежать, пока я спал… Хотела? Признайся?

«Боже мой, что происходит?» — думала я, и из груди моей невольно вырвалось:

— Боже мой!

— Хотела сбежать? — пытался добиться от меня признания Леша, и глаза мои наполнились слезами.

— Ты… Ты не прятал от меня филина?

— Да зачем мне прятать от тебя это бабушкино сокровище? — Словно для того, чтоб еще сильнее помучить меня, Леша отмахнулся от буравящей мой мозг мысли, как будто это была большая зеленая навозная муха. — Ты мне так и не ответила на вопрос.

Я с усилием подняла голову и посмотрела прямо перед собой невидящим взором.

Внезапно я поняла, что Леша действительно ничего не знает о начинке этого злополучного «талисманчика». Я истерично засмеялась.

Нахмурив лоб и отступив на шаг, Леша оценивающим взглядом посмотрел на меня. Даже не на меня, а вовнутрь меня. Я просто физически ощутила, как буравчики его глаз сверлят мой мозг.

— Что с тобой? — Он взял меня за плечи и легонечко встряхнул.

Тело мое желеобразно размякло, я не сопротивлялась, а только заливалась нервным смехом.

— Что с тобой, Ира?! — взгляд его испуганно напрягся. Он на самом деле испугался за мою психику и теперь с нескрываемой тревогой смотрел мне в глаза.

— Господи, я — и-ди-от-ка! Я! Идиотка!

— Перестань, — попросил Леша и попытался приблизиться ко мне.

Я отступила на шаг и, изнемогая, почти простонала:

— Мы с тобой нищие? — Слегка согнув колени и расставив в сторону руки с растопыренными пальцами, в позе футбольного вратаря, я пыталась разглядеть Лешино лицо сквозь туманную пелену слез.

Раздался мелодичный сигнал кодового звонка подъездной двери, затем тихий щелчок, и в подъезд заскочила маленькая собачонка. Она приветливо тявкнула и с радостным визгом стала обнюхивать мои ноги. Собачка прыгала и вращала хвостиком, словно заведенная механическая игрушка. Не обращая внимания на собачку, Леша взял меня за локоть.

— Мы сидим на куче денег и лопаем замороженную морковку? Ха-ха-ха!

— Ирочка, перестань… Ну, перестань же! Ты бредишь! Какая куча денег? Ира!

Обессиленно прислонившись спиной к холодной стене, я держалась за живот и уже просто натурально рыдала.

Собачка прыгала у моих ног. Точно такую же, с мотающимся из стороны в сторону куцым хвостиком, с рыжей в подпалинах шерстью, я видела на прилавке «Детского мира» в Москве. Демонстрируя игрушку, продавщица вставила в чрево под искусственным мехом пару тоненьких батареек, и собачка ожила.

— Ма-ама-а! Ку-у-упи! — в тон собачьему визгу выла московская дошколенка и пыталась уцепиться за безостановочно дергающийся хвост.

Я подняла с пола мопса.

Леша крепко сжимал мой локоть, мне стало больно, и я с силой выдернула руку. Собачка тявкнула.

— Простите, — извинился Леша перед вошедшей в подъезд женщиной. Он сделал большие круглые глаза и прошипел: — Поставь псину, она чужая.

— Мисс! — окликнула я женщину.

— Миссис, — с легким поклоном поправила та. Она старательно сохраняла на лице улыбку, но было видно, как ее беспокоит судьба маленького четвероногого друга.

— А, черт с ним! Миссис! Чем писает ваша собака?

— Что? — Женщина покраснела и, быстро выхватив песика из моих рук, застучала каблучками вверх по лестничному пролету.

— Ваш пакет! — крикнула я ей вдогонку. Торопливо убегая, дамочка обронила фирменный пакет из местного супермаркета.

— Что с ней? — шепотом спросила она у Леши, с опаской протянув руку за пакетом. Леша пожал плечами.

— Последствия автокатастрофы, — проронил он, властно взял меня за руку и повел к нашей квартире.

— Нет, правда, — смеясь, причитала я. — Тебе не кажется, что американские собаки метят столбы дезодорантом? Ты чувствуешь, как пахнет в подъезде? А на улице, а в…

— Пойдем, Иришечка, — Леша горячо зашептал мне в ухо таким тоном, будто сулил маленькому ребенку сахарного петушка. Голос его прозвучал удивительно мягко, и я перестала смеяться.

— Я открою в Москве свое дело. Я куплю пару дюжин американских собак, которые писают одеколоном, и привезу их в Россию. А ты? Что купишь ты на ту кучу денег, которая есть у нас?

— Я тебя умоляю, не сходи с ума, нам нечем будет заплатить за вызов врача. — Сострадание на лице Леши было таким острым и болезненным, что я не могла этого вынести.

У двери он пропустил меня вперед, и, остановившись прямо в дверном проеме, я повернулась к нему все корпусом.

Глаза его тускло мерцали в темноте. Мы оба молчали, я прикоснулась к его щеке и почувствовала, как он вздрогнул. По лицу его пробежала тень. Я хмыкнула, он думает, что я тронулась умом! Он действительно считает, что я спятила!

— Хорошо, — совсем успокоилась я, входя в квартиру. Потолок прихожей тускло мерцал шершавой поверхностью. «Любопытная отделка, — отметила я про себя. — Похоже на рябь волны в полный штиль». — Давай пофантазируем, — предложила я тихим голосом, и Леша согласился.

— Если допустить, что у меня есть десять бриллиантов, смогли бы мы их продать?

— Наверное. — Леша внимательно смотрел мне в глаза. — Пойдем в комнату, — сказал он, и я, машинально повинуясь его голосу, пошла за ним.

— Как ты думаешь, сколько бы мы могли выручить за десять бриллиантов?

— Ира. — Тяжело вздохнув, Леша опустился в кресло. — Ну к чему эти глупые фантазии?