Лабиринты судьбы - Марина Преображенская

Синяя бездна глаз засасывала меня с невероятной силой. Я подняла руку и прикрыла его веки ладошкой. Леша прижал ладошку к своим губам и зажмурился.

— Доброе утро, Волчонок! — ласково произнесла я.

— Доброе… — Лицо его просияло. Он отнял мою ладошку от губ и поцеловал меня. — Доброе утро, сладкая моя. Вставай, а?

— Еще капелечку, — промурлыкала я, не желая подниматься с постели. Тонкое покрывальце, которым мы укрылись, перед тем как уснуть, еще хранило тепло его тела, и я, словно в кокон, укуталась в мягкую ткань.

— Хорошо, — согласился Леша. — Ты полежи, а я приготовлю тебе завтрак. Чего бы ты хотела?

Он уже приступил к зарядке и делал отжимания от пола, легко и равномерно дыша. Физическая нагрузка не сбивала его сильных выдохов. Он сменил позу, лег на спину и стал поднимать ноги, опуская их за голову.

Я с улыбкой наблюдала за тем, как играют его мышцы под смуглой бархатной кожей. Складочки на животе были мелкими, словно тканевая драпировка, аккуратный пупок, темная дорожка волос, убегающая в голубенькие тонкие плавки…

Леша перехватил мой взгляд и погрозил пальцем:

— Э! Э! Прелестница-киска! Ну-ка прекрати безобразие!

Я рассмеялась и, не переставая смотреть на волнующую поверхность голубого холмика плавок, медленно встала и подошла к нему.

— Страшный, страшный, страшный зверь, отопри скорее дверь! — прорычала я, подняв руки на уровень лица и растопырив полусогнутые пальцы.

Леша поджал под себя ноги и, ловко прогнувшись, подпрыгнул на месте.

— Давай перекусим и пойдем прогуляемся.

— Давай, — согласилась я, — тем более что мы должны с тобой кое о чем поговорить.

Леша посмотрел на меня, тоскливо сощурив один глаз, и пробубнил:

— Ну вот, обязательно нужно испортить такое утро… Ах да, чуть не забыл. — Он забарабанил пальцами по полировке круглого столика. — Ты почему не сказала мне, что Йохан пригласил нас на вечерний коктейль в честь окончания карнавальной недели?

— Но… — Я замялась, думая, как бы поделикатней сформулировать ответ. Леша бросил на меня быстрый взгляд и не дал мне закончить фразу:

— Я понимаю, ты боялась, что тебе не в чем будет пойти, а…

— Нет, не в этом дело, — в свою очередь, перебила я его. — Мне и в самом деле не очень хочется идти туда. Мы же там никого не знаем, плохо говорим по-английски, и, ко всему прочему, не заговаривай мне зубы. Раз уж я случайно услышала…

— Подслушала, — с дразнящей улыбкой поправил Леша, и я смутилась.

— Ну да, подслушала, но раз уж я подслушала, — последнее слово я специально выделила, глядя ему прямо в глаза. Леша все так же насмешливо держал брови в приподнятом состоянии, и мне пришлось отвести взгляд, ругая себя за малодушие, — то будь любезен, поделись со мной, — я просительно понизила тон и подошла к нему поближе. — Леш, — снова подняла я на него глаза. — Что с нами будет?

— Мы будем счастливы!

— Я понимаю, — обреченно произнесла я. — Ты ничего не станешь мне рассказывать. — Я снова отвернулась от него, почувствовав, как глаза мои наполняются слезами. Мне было обидно, что Леша не может относиться ко мне как к равной, предпочитает молчать и выкручиваться в одиночку, а я как бы не в счет.

— Ты чего? — Леша положил руку на мое плечо.

— Пойду приготовлю завтрак.

— Я помогу?

— Уж с этим-то я справлюсь, не сомневайся, — с обидой в голосе ответила я и пошла на кухню.

Маленькая кухонька мало чем отличалась от типичных советских. Может, только размерами окна и техническим оснащением. На девяти квадратных метрах разместились: стиральная машина, двухкамерный холодильник, электрогриль, микроволновка, двойная раковина с посудомоечной машиной и измельчителем отходов, над плитой нависала вытяжка, а над окном работал кондиционер. При всем этом оставалось достаточно места для приготовления и приема пищи за маленьким раскладным на две и четыре персоны столиком.

— Справишься? — насмешливо спросил Леша.

Обида напрягла мои плечи, но я промолчала.

Широко распахнув холодильник, я обнаружила, что он почти пустой. Пара пакетов йогурта, чипсы и три баночки колы сиротливо стояли на пластиковой решетке в самом низу, над ящиком для фруктов. Я выдвинула ящик, там, как и следовало ожидать, ничего не было. Мы ведь ни разу ничего не готовили дома. Эти скромные запасы были выложены из пляжной сумки, которую мы не опустошили пару дней назад.

Зачем-то я открыла морозилку. Там лежала упаковка замороженных мидий, оставшихся, вероятно, от прежних хозяев, и полпачки овощей для рагу.

— Не густо, — услышала я за спиной голос Леши и обернулась. — Вот тут-то мы и посмотрим, на что ты способна. Приготовить из ничего — это верх кулинарного искусства.

Леша неожиданно горячо обнял меня и с чарующей улыбкой тихо произнес:

— Ирочка, мы уедем завтра вечером, у нас еще есть время, чтобы посетить вечеринку у Йохана и бегло осмотреть местные достопримечательности.

— Но Леша…

— Никаких но! — остановил он меня тоном, не терпящим возражений. — Дослушай и постарайся не перебивать, хорошо? — Он убрал с моего лба непослушную прядь волос и продолжил:

— Сейчас я вспомнил вчерашнего нашего знакомца. Эмигранта из Одессы…

— Павла?

— Да, так, кажется, его зовут. Если не ошибаюсь, он что-то говорил об отце-ювелире?

— Говорил, — ответила я, пытаясь понять, что Леша имеет в виду.

— У меня есть прекрасная золотая цепь с крестом…

— Но Леша! — возмутилась я, вспомнив золотой крест, который не раз видела на его груди. Интересно, почему он его не носит теперь?

— Я же сказал, никаких но, — устало произнес Леша и накрыл мои губы указательным пальцем. — Нам нужны деньги, — как будто извиняясь, добавил он. — Ты же слышала, этот засранец отказал мне! — Лешины глаза блеснули, и он замолчал.

— Послушай, — вдруг вспомнила я о серьгах, которые надевала перед тем, как сесть в машину к Нику. — Ты не знаешь случайно, куда делись мои вещи?

— Какие вещи?

— Одежда, которую я надела перед аварией.

— Платье я выбросил. — Леша говорил отрешенно. В это время он витал в своих мыслях и отвечал мне чисто машинально. — Туфли тоже…

«Наверное, подсчитывает, сколько денег он мог бы получить за свое золото», — подумала я, но все же задала еще один вопрос: