Женщина-трансформер - Елена Нестерина

Пока афишировать себя перед широкой общественностью в лице жителей окрестных деревень я не буду – посмотрим на их поведение и общую адекватность реакции. А за своих я была уверена. И, кажется, Глеб тоже. Вот он как улыбается – спокойный даже, не похож уже на юного комиссара. Маленький мой…

Да – а если моё исследование местного населения покажет позитивные результаты, то есть я не обнаружу болтунов, придурков и прочих отстойных элементов, то можно легализоваться и широкомасштабно!

Вместе с нашими стариками мы просидели этот праздничный день до самого позднего вечера. Они вспоминали войну – оказывается, баба Вера воевала в партизанах, у неё даже орден есть и звонкая связка юбилейных медалей. Помогали партизанам и Василий с Антониной – но детских орденов для них не предусмотрели, а медали их отыскали только в 1985 году. Тоже юбилейные. Берегут. В Людотине немцев не было – не добраться в такую глушь. А в окрестностях, ближе к дорогам, их гоняли конкретно. Да и сейчас, я заметила, народ здесь проживал не жидкий, с нашим беспринципным подмосковным населением не сравнить.

Ещё они рассказывали, что здесь происходило в последующее время. Это были странные истории. Надо же – почти о любом из тех событий можно было рассказывать и в позитиве, и в негативе. И хорошо, что колхоз, и плохо, что всё вокруг колхозное, всё вокруг ничьё. И какая замечательная природа – и она же, при отсутствии в лесных деревнях газа, водопровода и прочего, вынудила большинство жителей свалить отсюда в менее красивые, но более удобные края. И уже никогда, никогда здесь не будет канувшей в никуда жизни предыдущего уклада – с бодрой осмысленной работой, с общим жизнерадостным весельем и верой в счастливое будущее, которое можно приблизить, заработать, приманить своим честным-благородным поведением, трудолюбием, чистотой помыслов. Да и вообще, подумалось мне, времена Советской власти – это оказалась отличная проверка наших людей на поганство. Жалко только, что в жизни нет вообще никакой закономерности возмездия. А герои и хитрожопцы оказались равны не только перед смертью, но и перед пенсией.

Почему я об этом так подробно выспрашивала? В смысле как они гасили немцев, как в колхозе работали? Мне нужно было подтверждение правильности своего выбора. Потому что хотелось жить среди героически настроенного населения, а не с обывательской шантрапой. И подтверждение это я получила.

Мои это люди.

Наши.

… – Помрём – и всё. Одне вы тут останетесь, – махнула широкой ладонью баба Маша. – Оставайтеся. Наша зямля – кому ж достанется?

Мне. Нам. Пусть достанется всё это нам. Едва я подумала так, как тут же почувствовала, как во мне проснулось желание общественной деятельности… Не дурно-пафосная благотворительность, а простая деятельная жалость. И пока эти леса, эти дивные холмы, повороты речки, луга и заросшие поля не купили американцы, не заселили китайцы, мы тут сами, как можем, счастливо поживём. Может, конечно, этим самым американцам-китайцам мы со своей землёй и на фиг не нужны. Но перед лицом возможной опасности русский человек обычно взбадривается. Вот и мы взбодримся – и такого позитива наворотим!

Правда – я останусь в деревне. Ведь с неё всё и начиналось, из лесных селений выходили будущие жители городов. И сюда бежали спасаться, залечивать раны, отъедаться, когда случались войны или всякие моровые болезни. Так что – здесь и я буду. И Глеб сюда вернётся.

Мне хотелось работать, ковыряться во всём этом, придумывать, восстанавливать и переиначивать – и во всём этом мне виделся смысл, в этом ощущалась радость жизни и креативная широта, что ли. Может, на таком душевном подъёме, какой был у меня сейчас, обычно находится человек, у которого сбываются все желания? А может, это снова проснулись и бурлят во мне далёкие крестьянские корни? Ой, не знаю, но всё-таки ощущение, что моя жизнь – это история счастья, не покидала меня. И это – только мой выбор. Это лично я, женщина-оборотень, собираюсь жить здесь. И никого больше не призываю последовать моему примеру. Я тоже цинична и прагматична, да! Ведь что будет, если в эти края ломанётся куча народу? Рассекретят меня первым делом, не полетаешь – вот что! Привезут сюда те же самые порядки, при которых у меня не получалось успешно жить, строить карьеру и всячески благоденствовать. Только я здесь, только немногочисленные МЫ, вот такой я жадный индивидуалист. Мне, мне, мне – чтобы мне было хорошо. Ради этого я готова жить без удобств в плохих условиях. Малоцивилизованных. Да – чтобы хорошо, в плохих условиях. Мы хотим свободы. Всё преодолеем. В мире нет преград – нет преград для нас! Говорит радио «Venceremoc»!

Даже если здешняя реальность окажется совсем другой, воровской, ленивой и суетной, я разберусь. Я справлюсь. Должен же быть мир, пригодный для существования меня? Должен. Я сама его создам. Какой получится. А почему нет – почему нет-то?..

Ну, пусть так и будет.

А так – это значит, я решила, что стану для этого края кем-то вроде ангела-хранителя. Вот – я в момент всё обдумала, у меня обычно все мысли-решения молниеносными оказываются. Внедрюсь, например, в администрацию района, буду действовать. Можно, я уверена, можно не только свои карманы набивать взятками и воровством под прикрытием, можно и работать – так, чтобы настоящие результаты были. И людей с тысячелетним наследием предков в виде привычек врать, лениться, воровать и гадить на соседа можно переориентировать! Я что-нибудь обязательно придумаю. Отучу, например, дебилов жечь по весне траву вместе с тем, вокруг чего она растёт – пусть лучше скворечники мастерят. Раздолбайство замотивирую как трудовую доблесть, вандализм – как молодецкую удаль типа «раззудись, плечо, размахнись, рука!», направленную опять же в созидательную сторону. Во всей такой работе – вынуждать людей делать свою же жизнь лучше, хотя бы есть смысл.

Вот я как сидела и мечтала. А что – нет, а что? Если не получится – я просто затаюсь у себя в деревеньке. И буду тихой единоличницей. Ну а если совсем-рассовсем не получится, если съедят меня местные чиновники, переживающие за тишь и гладь вокруг их задниц, крепко устроенных на руководящих креслах, если населению моё тут летание-мелькание надоест, тоже не беда. Я со своей задницей тоже научилась управляться – мне не страшно оторвать её от насиженного места и начать всё заново где-то в другой стороне. Мир большой, занятий много. Хотя не хочется отсюда никуда, очень не хочется. Да и сдаваться я не собираюсь – ещё же даже ничего и не начала

Ведь жизнь у меня одна, и не хочу я её тратить на карьерные интриги, погоню за высокими должностями, прыжки через головы коллег-соперников, не желаю страдать, когда это не будет у меня удаваться, не хочу лизать жопы и изображать при этом независимую принципиальность – знаю, бездарно и некачественно это у меня получалось. Нет желания считать себя неудачницей из – за недостаточного карьерного роста и материальной ограниченности! Буду лучше тут грибы собирать, артель какую – нибудь создавать – горшки вон из глины крутить и на рынок возить. Не знаю, как это всё у меня получится и надо ли оно кому – нибудь – но попробую. Ха – но ведь я наверняка сразу начну просчитывать рентабельность, заботиться о прибыли, увеличении продаж – и снова-здорово, привет прошлой жизни? Проснётся азарт – и капец? Неужели не удастся этого избежать? Надо будет всё обдумать, чтобы без фанатизма.