Сделано с любовью - Алиса Перова

И, стоя в самом эпицентре ударной волны, я думал, что меня разорвёт от шквала эмоций.

Несколько секунд замешательства сменились паникой вперемешку с восторгом… Оказывается, и такое бывает. А следом вспышка ослепляющей ярости – что же ты, заноза мелкая, творишь с моей жизнью?!. И колюще-режущее чувство вины – не догадался, не понял, не почувствовал – какой же я тупой осёл!

А следом буквально затопило новое чувство…

Когда-то меня озадачил вопрос – буду ли я хорошим отцом? Дети никогда не вызывали во мне умиления и трепета, и я всерьёз опасался, смогу ли, способен ли полюбить собственных детей. И как быстро формируется отцовская любовь? Что это за ощущения? Для меня это было сродни чувству ответственности.

Но осознание ошеломило…

Эта неведомая мне любовь уже была со мной. Моя непредсказуемая авантюристка Айка подселила её в меня и спрятала до поры. А теперь она сорвалась – любовь, сметающая все обиды и сомнения – одуряющая, опьяняющая и… благоговейная. И осознание не подкрадывается постепенно, а обрушивается, как мощная лавина. И я смотрю на своих малышек и уже знаю, что люблю их каждой клеткой своего организма, и за эти радостные слюнявые улыбки хочу обнять весь мир и готов порвать любого, кто посмеет их погасить. То чувство, когда сбылось то, о чём ещё не мечтал… и хочется выть, орать и смеяться! И нельзя. Потому что две крошечные копии моей Айки не должны знать, что их папа идиот.

Кирюша и Лиечка… Какие же они… МОИ – они мои! В груди так тесно и остро, и горячо!.. Как сказала бы Айка – трындец!.. И снова моя Гейша доказала, что человек – сам творец и трындец своего счастья. И сколько же я, странствующий придурок, всего протрындел!

Айка всхлипнула во сне, и я прижал её крепче, погладил по шелковистым волосам. Совсем вымоталась – рассказывала взахлёб, просила прощения и… как же плакала моя любимая девочка!.. А ведь я даже не знал, что она умеет плакать. Ничего о ней не знал. Прошлой весной она казалась такой жесткой и убедительной, и я послушно вернулся – улетел к небоскрёбам Сиднея и целый год зализывал свои раны!

Что было у меня за этот год? Моё трудовое рвение и невостребованная любовь, и я чуть не сдох от тоски. А у Айки была она сама со своим упрямством и несгибаемой волей – и вместе они отлично справились. В отличие от меня. Сколько же способны выдержать эти хрупкие плечи?! Айка моя! – маленький генератор огромного счастья. Ей ли искать прощения? И мне ли её винить?

Но Сашка… вот же рыжая сука! Партизанка, мать её!..

В ночной тишине завибрировал телефон, заставляя меня дёрнуться. Час ночи – кто там охренел?! Хорошо хоть я звук догадался выключить. Попытался снять с себя Айку, но это оказалось непросто. Распластавшись на моей груди, она обхватила меня руками и ногами, будто боялась, что я сбегу. Теперь моя ниндзя от меня даже нунчаками не отобьётся – куда ж я денусь от моих девчонок?

– Ты куда? – шепчет Айка, не открывая глаз.

– Я сейчас, телефон звонит… Спи, малыш.

Она с явной неохотой сползает с меня и выпускает из своих цепких лапок, но в тот же момент затыкается мобильник.

– Кир, я тебя хочу, – сонно бормочет Айка.

– Серьезно? – я недоверчиво разглядываю расслабленное тело, сомкнутые веки, губы… Вот черт!

Я-то совсем не против, но ответа так и не последовало – Айка уже спит. У меня же сна ни в одном глазу. А теперь и всё остальное проснулось. До этого как-то не до секса было. Сначала я был в шоке, потом, не выходя из него, знакомился с дочками. Потом мы их купали, кормили, а Айка виновато оправдывалась, что очень хотела кормить малышек грудью хотя бы до года, но её едва хватило на пять месяцев – и молоко совсем пропало. А я чувствовал себя ещё большей сволочью – и за её оправдания, и за такие непривычные слёзы. Убил бы за каждую слезинку!.. А кого – себя? Меня и так с ними долго не было.

А потом Айка доверила мне укладывать спать Кирюшу… Это было испытание меня на профпригодность и стрессоустойчивость. Я даже при первом восхождении в горы так не волновался. Но справился! Айка даже удивилась и сказала, что у меня получилось лучше, чем у неё. Обманула, наверное, но я всё равно радовался и улыбался, как чокнутый, и долго не решался передать дочку в мамины руки. А моя младшенькая, сероглазая Лиечка, к тому моменту давно уже спала.

В общем, те ещё испытания! И про секс я грешным делом подзабыл. А теперь вот вспомнил… а как? Тут же дети! Айка говорит, что Кирюша спит иногда очень чутко. Я осторожно заглянул к ней в кроватку…

Кирюшка моя… Или Лиечка?..

Таращусь в соседнюю кроватку – такая же. Вот чёрт! Интересно, а Айка их различает, когда они спят?

Телефон снова ожил, и, выругавшись про себя, я с удивлением обнаружил на экране физиономию Геныча. Я подхватил мобильник и поспешил выйти из комнаты.

– Здорово, Кирюх, а я уж боялся, что ты спишь, – прорычал он мне в ухо.

– А теперь не боишься?

– Ты чего там еле шепчешь?

– Геныч, так-то ночь уже… не заметил? – прикрыв микрофон ладонью, я торопливо спустился по лестнице на первый этаж. – Что-то случилось?

– А почему обязательно случилось?.. А что, просто поинтересоваться у друга, как его дела, я не могу?

– Всё отлично, Геныч, – бодро заверил я, решив повторно не намекать на позднее время. – Спасибо, что спросил.

Ночной диалог двух идиотов.

– Точно? – недовольно и недоверчиво переспрашивает Геныч. – А может, у тебя новости какие есть?..

Новости? А новости у меня, брат, убойные, только, прости, но пока я не готов делиться. Самому бы до конца осознать. Да и не время… Стоп!

– Геныч, я не понял, ты что-то знаешь?

– Я? А ты?..

Я раздраженно скрипнул зубами, а входя в