Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Привет, Грейс, это Мелоди из «Дома милосердия». Ты, случайно, не знаешь, как связаться с Мэтью?

Сердце едва не выпрыгивает из груди.

– Что-то с мисс Роуз?

– Я не могу разглашать конфиденциальную информацию, вы ведь не родственница… Но она очень нервничает. Ночью плакала, давление подскочило, лекарства не помогают. Я пыталась дозвониться до Мэтью раз десять – он не отвечает.

С этого места мое беспокойство о судьбе Мэтта достигает размеров стихийного бедствия.

– Сейчас приеду, – кричу в трубку и вылетаю из дома.

Всю вторую половину дня я провожу с мисс Роуз. Читаю вслух «Чувство и чувствительность» ее любимой Остин, играю с ней в карты, и мало-помалу она успокаивается, хотя временами продолжает спрашивать, кто я такая и где ее муж или посылает проверить жаркое в духовке, пока мы не спалили весь дом. Поздно вечером она засыпает, а я возвращаюсь в Куинс, не зная, что же теперь делать. Через какое время можно обратиться в полицию с заявлением о пропаже человека? Погуглила, предварительно закрыв страницу с прогнозом погоды, обещавшую снегопад на все выходные, и напоминание нашего рабочего календаря, установленное Говардом. Мы опять отстаем. Ума не приложу, как мы сумеем закончить к девятому января. Так и слышу громыхание Шарлотты. Тем не менее в субботу вновь отправляюсь навестить Роуз.

– А-а, пришла подружка моего Мэтью! – восклицает та при виде меня и раскрывает объятия.

Не решаюсь противоречить, будь что будет. Она такая крохотная и хрупкая, словно девочка: узенькие плечики, волосы цвета слоновой кости.

– После вашего посещения ей стало лучше, – говорит Мелоди, протягивая Роуз таблетку и стакан воды. – Нормально проспала всю ночь.

– Чем сегодня займемся, Роуз? Может, почитаем?

Старушка не отвечает. Она внимательно смотрит мне за спину, сжимая мою руку. Ее глаза загораются.

– Пол! Мой Пол!

Мы с Мелоди оглядываемся и видим, что через общую гостиную торопливо шагает Мэтью. Взгляд направлен на меня, и могу поклясться, что дружелюбным его не назовешь.

– Мэтью, мы искали тебя вчера весь день! – негодует Мелоди, но тот не удостаивает ее вниманием.

Склоняется над бабушкой, оглядывая так тщательно, точно желает убедиться, что она цела.

– Пол, – повторяет Роуз, и Мэтт целует ее в щеку.

– Ты в порядке? – спрашивает с опаской.

– Да, эта милая девушка составила мне компанию. – Она улыбается, показывая на меня. – Мы хотели почитать, только я забыла, что…

– Теперь компанию тебе составлю я. – Он вновь переводит на меня серьезный взгляд. – Мелоди, по-моему, она устала. Отвела бы ты ее на диван.

Медсестра тоже понимает, что Мэтт в отвратительном настроении. Молча берет Роуз под руку и уводит.

– Ты куда подевался? – спрашиваю я.

Нечего глядеть так, будто я совершила что-то плохое.

– Был занят. И вообще, это не твое дело, Митчелл, – отвечает он холодным, презрительным тоном, каким не разговаривал со мной даже во время наших стычек. – Лучше скажи, что ты тут делаешь? Ценю твой интерес к моей бабушке, но сейчас он напоминает навязчивость.

Поднимаю брови, пытаясь скрыть, что наповал убита его резким тоном.

– Твоей бабушке вчера стало плохо. А поскольку ты исчез «по своим делам» и до тебя не могли дозвониться, они позвонили мне. Сегодня я просто заглянула проверить, как она.

Лицо Мэтью непроницаемо, он не говорит спасибо и даже не кивает в знак благодарности. Сухо объясняет:

– Я был за городом, телефон забыл дома. Очень мило с твоей стороны было приехать сюда в мое отсутствие, но дальше я сам.

Изумленно гляжу на него:

– Что бы с тобой ни случилось за последние сутки, Говард, ты ведешь себя как мудак.

– Приму к сведению, – равнодушно отвечает он.

Стою с открытым ртом еще секунду, затем Мэтью поворачивается ко мне спиной и уходит. Утратив дар речи, забираю со стула куртку и сумку и подхожу к Роуз попрощаться.

Рана внутри кровоточит от обиды, но я не собираюсь играть Мэтью на руку. Не стану ругаться и ни в коем случае не буду больше спрашивать, что случилось и почему он вдруг так ко мне переменился. Еще в среду мы вместе смеялись и кидались попкорном в полумраке кинотеатра, приправив все это томными взглядами, а сейчас смотрит на меня как на чужую. Не знаю, почему-то мне больно. Сердце физически болит.

– Мисс Роуз. – Подхожу к старушке, стоящей у окна с зажатой в кулачке цветастой занавеской.

Она оборачивается. Ее глаза сверкают, как при появлении «Пола».

– Смотри, милая, снег пошел! – восторженно восклицает Роуз.

Выглядываю в окно, выходящее во двор и сад. Да, вновь идет снег. Слышу шаги Мэтью.

– Пол очень любил снег, – мечтательно произносит Роуз. – И Рождество. Из-за Брэндона мы не праздновали Рождество долгие годы… но с тех пор, как маленький Мэтти переселился к нам, все стало просто замечательно. Господи, как же это грустно! Каждый ребенок должен иметь любящих родителей, которые дарили бы ему подарки. Эти двое просто негодяи, – заканчивает она серьезно.

– Бабушка, я Мэтти, – прерывает ее Мэтт, беря под локоть, но я уже поняла: речь шла о его родителях. – Пойдем сядем поближе к батарее, у тебя руки холодные.

– Не хочу сидеть, – сухо возражает Роуз, не двигаясь с места. – Мне нужно уйти, я обязательно должна отсюда уйти.

Она начинает нервничать.

– А с вами, молодой человек, я вообще незнакома! У меня сегодня встреча с Полом, мне нужно к нему!

Мэтью растерян. И выжат как лимон. Я не должна вмешиваться – он сам мне не велел, в конце концов, это его бабушка, – но я вмешиваюсь.

– Куда вы должны идти, Роуз? – спрашиваю я как можно милее.

– Я должна кое-что сделать вместе с Мэтти. – Она слегка дрожит, глаза лихорадочно блестят. – Ты знаешь Мэтти?

– Да, Роуз, – киваю, едва поспевая за ее временны́м слаломом. – Мы друзья. Скажи, что вы должны сделать?

– Он твой лучший друг?

– Ну, иногда мы ссоримся, но остаемся друзьями, – пытаюсь ободряюще улыбнуться.

– Мы с ним должны пойти в собор Святого Патрика. Мэтти обожает рождественские гимны, наверняка Пол нас там ждет.

– Холодно, бабушка, и уже темнеет, – вмешивается Мэтью.

Мне достаточно мельком взглянуть в его глаза, чтобы понять: он в растерзанных чувствах. Произошло что-то очень-очень плохое.

– Нет, мы должны идти, это важно! – настаивает Роуз.

– Но мы не можем, снег пошел.

– Разумеется, можем!

– Бабушка, мы даже не знаем, будут ли сегодня петь.

– Сегодня шестнадцатое декабря, – отрезает она, изумляя меня правильной датой, и показывает на календарь, висящий справа