Подмененная - Виктория Холт

— Я ничего не делала. Я просто убежала.

— Лгать бесполезно. Ты отправилась к пруду, разорвала на себе одежду, перемазала лицо землей, ты даже расцарапала себя. Ты играла, как актриса, правда? Тебе ведь нравится быть актрисой. Это была хорошая игра, а когда все начали беспокоиться о тебе, ты вернулась и рассказала эту ужасную ложь.

— Нет! Я тебя ненавижу! Ты меня всегда ненавидел. Ты думаешь, что я убила мою маму, Я не убивала.

Я не хотела рождаться.

Переполненная жалостью, я устремилась к ней, но Бенедикт знаком остановил меня. Он мягко произнес:

— Я ни за что не осуждаю тебя, Белинда, и никогда не осуждал. Я хочу, чтобы мы с тобой стали добрыми друзьями. Давай попробуем подружиться?

Белинда перестала плакать и взглянула на него.

— Мы будем помогать друг другу. Твоя мама очень расстроилась бы, узнав, что мы с тобой ссоримся.

Она молчала. Бенедикт подошел к ней и опустился на колени.

— Расскажи мне правду, — сказал он. — Расскажи мне все. Я не буду на тебя сердиться, потому что у тебя была какая-то причина, чтобы так поступить. Ты ведь любишь Ребекку, правда?

Она с готовностью закивала.

— Ты не хочешь, чтобы она была несчастной?

Она помотала головой, а потом сказала:

— Это потому что…

— Ну, ну?

— Я ради нее.

— Ради Ребекки?

Белинда опять закивала:

— Она собиралась выйти за него замуж. А я не хотела. Я хотела, чтобы они поженились с Оливером.

Мы бы все жили вместе. Так для нее было бы лучше.. — Понимаю. Значит, ты сделала это, решив, что так будет лучше для Ребекки? Знаешь ли, ты еще не в том возрасте, чтобы решать за других.

— Я знала, что будет замечательно, если мы сможем жить все вместе. А что вы теперь сделаете со мной?

Я подошла к ней и взяла за руки.

— Ты меня ненавидишь? — спросила она.

Я отрицательно покачала головой.

— Он ведь уехал в Австралию, правда?

— Да.

— А ты не хотела, чтобы он уезжал. Значит, ты меня ненавидишь.

— Нет. Теперь я все понимаю. Но ты поступила очень нехорошо. Никогда нельзя делать таких вещей.

— Это была просто игра.

— Игра, которая принесла горе многим людям.

— Но я хотела, чтобы тебе было хорошо.

— Ты же знала, что так делать нельзя?

Она опять заплакала.

— Но теперь, когда все известно, ты почувствовала себя лучше, сказала я. — Все пойдет по-старому.

— Прости меня, Ребекка. Знаешь, как хорошо было бы, если бы Оливер женился на тебе. А теперь мы с ним, не видимся.

— Зато здесь мистер Марнер. Он нравится тебе, Правда?

— Он уедет обратно в Австралию.

— Возможно, это произойдет не так уж скоро. — Я повернулась к Бенедикту. — Я отведу ее к Ли и расскажу о том, что выяснилось.

Белинда порывисто обняла меня за шею.

— Я делала это для тебя, — сказала она.

— Как и для себя. Я понимаю.

— И для Люси. Она его любила.

— Я все понимаю. Вот теперь мы постараемся забыть об этом. Только пообещай мне никогда больше не делать ничего подобного.

Она замотала головой и прижалась ко мне.

— Пойдем, — сказала я.

Выходя из комнаты, она не глядела на Бенедикта.

Я отвела ее к Ли.

— У нас небольшие неприятности, — сказала я, — Думаю, Белинде хочется побыть с тобой. Она все тебе расскажет. Я приду попозже.

Ли всегда все понимала. Она крепко обняла Белинду.

Я вернулась в кабинет Бенедикта. Он ждал меня.

— Как вы догадались? — спросила я.

— Это странный ребенок, Я знаю, что она — моя дочь, но она не напоминает ни свою мать, ни меня. Как будто ее подменили. Порой я наблюдал за детьми из окна этой комнаты. Люси мне нравится больше. К Белинде я испытываю чувство неприязни.

— Вы игнорируете ее.

— Я и сам понимаю. Я никак не могу забыть. Если бы она вела себя по-другому…

— Это просто ужасно — заставить ребенка чувствовать, что он — причина смерти матери. Я понимаю, что такие вещи время от времени случаются, но их не должно быть.

— Да, я виноват. Но есть в ней что-то… отталкивающее. Селеста рассказывала мне, что она переоделась в платье твоей матери и изображала привидение.

Это говорит о странных причудах ее натуры.

— Все потому, что вы поддерживаете в ней чувство вины.

— Я сделал слишком много ошибок. Но Белинда тоже хороша. Украсть ключ из стола миссис Эмери, чтобы раздобыть одежду матери! Это не какая-то минутная причуда. Это было тщательно спланировано.

Она знала, что ее поступок вызовет потрясение, и я предполагаю, что это только одно из ее хорошо обдуманных деяний. Она хитра.

— Достаточно умна, чтобы обмануть всех нас.

— Вы были готовы поддаться на обман.

— Это оттого, что она еще так мала. Я ни за что бы не подумала, что ей известна старая история про убийцу.

— Ее сбивают с толку разные глупцы. Взять хотя бы эту служанку. Можно представить, что она там приплела. Или девочка, чей отец пострадал на шахте.

Ее все время интересуют какие-то несчастья, легенды.

Эта похотливая Мэдж развратит умы детей. Всего они не поймут, но услышанного будет достаточно, чтобы дать такой девочке, как Белинда, материал, необходимый для ее затей.

— У меня голова идет кругом от этого.

— Но теперь ты понимаешь, почему я попросил тебя сразу отправить письмо Патрику? Я не хотел, чтобы ты написала ему позже, когда правда раскроется. Я хотел, чтобы ты доказала свою веру в него, глубину своих чувств…

— Я просто не знаю, что ответить. Конечно, я счастлива, хотя…

— Что ж, по крайней мере, появился какой-то просвет. Я тоже счастлив. Поверь, меня очень беспокоил твой печальный вид. — Он взял меня за руки и крепко сжал их.

— Не знаю, что и сказать… — начала я.

— Тогда помолчи. Мы еще поговорим… Позже мы о многом поговорим…

«ДЬЯВОЛЬСКАЯ КОРОНА»

Ощущение приподнятости странно смешивалось с ужасными предчувствиями. Над нашим притихшим домом как будто нависло зловещее облако, которое не собиралось исчезать, пока не выяснится, что произошло с Селестой. Однако мои взаимоотношения с отчимом чудесно изменились, и то, как он сумел уладить мои дела, наполняло меня нежностью и восхищением.