Подмененная - Виктория Холт

Морвенна обрадовалась, узнав, что я собираюсь погостить у них недельку-другую. И вот я покинула Мэйнорли и отправилась в Лондон.

Родители Патрика тепло встретили меня, и вся натянутость отношений, существовавшая в течение последних месяцев, мгновенно исчезла, Морвенна поцеловала меня и сказала:

— Спасибо за твои письма, а особенно за то, которое ты послала Патрику…

Я улыбнулась. Да, я была в огромном долгу перед Бенедиктом.

— Мы надеемся, что он скоро вернется, — добавила Морвенна.

Это было похоже на счастливое воссоединение семьи.

Целый вечер мы говорили о Патрике. Австралия показалась ему интересной, но Морвенна предполагала, что он скучает по Корнуоллу.

— Мой отец так рад его скорому возвращению домой, — сказала она.

— А он сообщил, что возвращается?

— Для ответного письма еще рано, но он вернется… непременно вернется.

Я молилась, чтобы он вернулся и простил мне мои сомнения. Иногда я с тревогой думала о том, что слишком глубоко его ранила и если даже раны затянутся, то все равно останутся шрамы.

Мы старались не говорить об исчезновении Селесты и об ужасном положении, в котором оказался Бенедикт. Однако тема эта все равно витала в воздухе.

Морвенна спросила меня:

— Ты, конечно, захочешь сделать кое-какие покупки, пока гостишь у нас?

— Разумеется.

— Я бы очень хотела сопровождать тебя, но не смогу. Я назначила несколько встреч.

— Я все понимаю и прекрасно справлюсь сама.

Интересно, что бы они сказали, узнав о том, что завтра я намереваюсь посетить «Желтую канарейку»?

Утро следующего дня я провела с Морвенной.

Джастин ушел в свою контору, где он занимался поставками олова в различные части страны и на континент.

Во второй половине дня Морвенна, извинившись, отправилась по своим делам. Я заверила ее, что со мной все будет в порядке.

День был ясный, солнечный, и, как только Морвенна покинула дом, я вышла, остановила кеб и попросила доставить меня в «Желтую канарейку». Кебмен был немало удивлен, услышав такую просьбу от респектабельной молодой дамы.

Мы подъехали к зданию, расположенному на довольно узкой боковой улице. На стене возле двери была изображена желтая канарейка, из чего я сделала вывод, что попала по нужному адресу.

Я вышла из кеба, подошла к двери и позвонила в колокольчик. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и на меня уставилась пара глаз.

— Да? — спросил мужской голос.

— Могу ли я поговорить с управляющим? — спросила я.

— Мы закрыты.

— Я знаю. Мне нужно задать ему несколько вопросов.

— Вы из прессы?

— Нет. Я друг мистера Оливера Джерсона.

Похоже, это произвело на него впечатление. После паузы он сказал:

— Я могу сообщить ему, что вы заходили.

— А когда он будет здесь?

— Я не знаю. Подождите немножко.

Он открыл дверь, и я вошла в небольшую темную прихожую. Рядом оказалась лестница.

— Мистер Джерсон знал, что вы придете?

— Нет. Но я должна связаться с ним. Это важно.

Несколько секунд мужчина оценивающе рассматривал меня.

— Я скажу вам, — решился наконец он. — Мистер Джерсон должен быть в «Зеленой лампе». Да, вернее всего, он там.

— «Зеленая лампа»? Где это?

— В нескольких кварталах отсюда. Все клубы расположены поблизости друг от друга. Это район клубов, знаете ли. Я объясню вам, как туда добраться.

Это очень просто. Когда выйдете, поверните направо и идите до конца улицы, там перейдете через дорогу и увидите Лоури-стрит. «Зеленая лампа», по правой стороне. Вы не ошибаетесь. Там снаружи зеленая лампа.

— Как у вас — желтая канарейка.

— Совершенно верно. Скорее всего, в такое время вы застанете его там.

Поблагодарив его, я вышла на улицу. Он дал мне точные указания, и найти «Зеленую лампу» не составило труда.

Дверь была открыта, и я вошла. Тут была такая же темноватая прихожая с лестницей. Из боковой двери вышла женщина.

— Добрый день, — сказала я.

— Добрый день. Чем могу служить?

— Я ищу мистера Оливера Джерсона. Он здесь?

— Простите, как вас зовут?

— Мисс Мэндвилл.

— Позвольте спросить, по какому вы вопросу?

— Я по личному делу.

Она подозрительно осмотрела меня:

— Боюсь, его здесь нет.

У меня упало настроение:

— А не могли бы вы сообщить мне адрес, по которому его можно отыскать?

— Ну, этого я сделать не могу, но, если вы оставите свои имя и адрес, я дам ему знать.

— Я остановилась у друзей и, вероятно, не смогу надолго задержаться в Лондоне. Скажите ему, пожалуйста, что это очень важно.

В этот момент я услышала возглас:

— О, Господи! Какой сюрприз, Ребекка!

По лестнице спускался Оливер Джерсон.

— Все в порядке, Эмили, — сказал он девушке, — Эта молодая леди — мой друг.

— Ах, как я рада, что нашла вас! — воскликнула я.

— Я обрадовался не меньше, услышав, что вы ищете меня.

— Я решила, что вы продолжаете заниматься Клубами.

— Да, когда здесь появились новые владельцы, они попросили меня остаться и заняться вопросами управления. Я согласился с некоторыми условиями. Но здесь неподходящее место для молодой дамы. Тут за углом есть чайная. Давайте посидим там, и вы расскажете, чему я обязан удовольствию видеть вас.

Он вывел меня из «Зеленой лампы», и мы пошли по улице. По пути он успел сообщить, что я все такая же красавица и даже стала еще прекрасней. Это была привычная для Джерсона болтовня, в которую я не верила. Впрочем, следовало признать, что слушала я его не без удовольствия и, как всегда, разговаривать с ним было легко.

Мы перешли дорогу, и за углом обнаружилась небольшая чайная. Столики здесь были расположены поодаль друг от друга. Посетителей уже обслуживали, хотя их было немного.

— Добрый день, мистер Джерсон. Столик для двоих?

— Только не на самом виду, Марианна.

— Понимаю, сэр.

Она лукаво улыбнулась и пристально, но дружелюбно поглядела на меня. Нам был отведен столик в нише, немного в стороне от остальных.

— Великолепно, — сказал Оливер, — А теперь принеси нам чаю и вашего превосходного ячменного печенья.