Обольщение ангела - Патриция Грассо

Роберта покачала головой. И, прямо глядя на него, произнесла:

– Я хочу, чтобы ты любил меня.

Гордон расплылся в своей неотразимой улыбке.

– Не в силах отказать вам, миледи.

Торопливо они сорвали с себя всю одежду прямо там же, где стояли. Обнаженный, Гордон прижал ее нежное тело к себе и поцеловал так, словно никогда не отпустит, вкладывая всю свою любовь и всю страсть в этот единственный, упоительный поцелуй. Долгие мгновения они стояли так, обнявшись, отбрасывая на стену одну длинную тень.

Наконец Гордон поднял ее на руки и осторожно уложил на постель. Но прежде чем самому присоединиться к ней, он помедлил, окинув ее восхищенным взглядом.

Затем со стоном, в котором смешались волнение и желание, он опустился перед ней на колени. Медленно провел ладонями по ее бедрам и поцеловал верх вздувшегося живота.

– А малыш растет, – хрипло пробормотал он.

– Да, – одним вздохом ответила она.

Переведя взгляд с ее порозовевшего от чувственного возбуждения лица на набухшие груди с темными увеличенными сосками – доказательством того, что его семя росло внутри ее, – Гордон с наслаждением провел взглядом по изгибам ее бедер и округлившемуся животу.

Наклонившись, он скользнул языком между ее бедрами и услышал, как она судорожно вздохнула от непередаваемого острого ощущения, пронзившего ее. Обхватив руками ее ягодицы, он крепко сжал их, в то время как язык его заставлял Роберту корчиться от горячего сладостного желания.

Дойдя до исступления, она закричала и отчаянно вцепилась в него – волна за волной трепещущего наслаждения подхватили ее и понесли в какой-то чувственный рай.

Когда она затихла, Гордон встал и перенес ее к краю кровати. Он устроился между ее бедер, вложив всего себя в эту страсть, и застонал, ощущая, как ее горячие влажные спазмы ласкали его. Стремясь растянуть наслаждение, он снова и снова овладевал ею, дразня и утонченно лаская. Она вновь задрожала от непереносимого блаженства и обеими руками вцепилась в него. Тогда, перехватив покрепче ее бедра, он вновь толкнулся глубоко в ее трепещущую мягкую плоть.

Смешав свои стоны, они вместе взорвались, улетая в какие-то неземные дали, а когда все кончилось, долго лежали тихо, возвращаясь на землю из рая.

Обретя снова силы, чтобы встать, Гордон положил ее вдоль кровати, лег рядом и обнял. Роберта вздохнула от удовлетворения и попросила без всяких предисловий:

– Скажи мне снова, Горди…

– Я люблю тебя!.. – прошептал он, проводя губами по ее виску. – Я люблю тебя больше жизни.

– И я люблю тебя. – Она запустила руку в его густые волнистые волосы. – А давно ты меня полюбил?

– Я думаю, с самого первого дня.

– Вечером у дяди Ричарда?

– Нет, ангел. С того дня, когда ты попросила меня убить чудовище у тебя под кроватью, заявив, что иначе не согласишься стать моей женой.

Роберта недоверчиво улыбнулась ему:

– Ты обманываешь меня, Горди.

– Нет, правда, черт побери, – горячо запротестовал он. И тут же спросил: – А ты когда полюбила меня?

– В тот же день, там, в отцовском замке, когда ты встал на колени передо мной и поцеловал мое родимое пятно.

– Ты этого не говорила мне, когда я приехал за тобой в Англию, – удивился Гордон, поднимая брови.

– Мама научила меня, что леди всегда должна изображать неприступность, – возразила, невинно улыбаясь, Роберта. – И я запомнила этот совет.

Гордон весело хмыкнул. Он погладил ее нежную гибкую спину и обхватил руками ягодицы.

– Никогда бы не подумал, что у ангелов такая очаровательная попка.

Роберта приподнялась и приникла своими губами к его подавшимся навстречу губам. Поцелуй был нежным и обещающим и мог бы длиться целую вечность, но тут раздался легкий стук в дверь.

Она повернула голову, прислушиваясь, и сказала:

– Это Генри, наверное, пришел за тобой.

– Еще рано, – прошептал Гордон. – Спроси, кто там.

– Кто там? – крикнула Роберта.

– Лавиния Керр, – раздался ответ. – Мне нужно срочно с вами поговорить.

Роберта тревожно взглянула на мужа. А когда Гордон кивнул, она крикнула:

– Подождите минуту.

– Брось на кровать мою одежду и башмаки, – прошептал Гордон. – Мы задернем полог, и она не догадается, что ты не одна.

Проявив в одну минуту больше энергии, чем за три предыдущие недели, Роберта соскочила с постели, собрала одежду, башмаки, парик, разбросанные по полу мужем, и кинула все это на постель. Когда он задернул полог, она быстро надела ночную рубашку, а поверх нее халат и поспешила к двери.

Открыв дверь, она вперила свой взгляд в рыжеволосую красавицу и спросила с холодной вежливостью:

– Чем могу быть вам полезна, леди Керр?

– Мне нужно с тобой поговорить.

Роберта удивленно подняла брови:

– О чем же это?

– Пожалуйста, я очень нуждаюсь в твоей помощи, – простонала Лавиния. Лицо ее было тревожным и озабоченным. – Можно мне войти?

Роберта на долю секунды заколебалась, но потом сделала шаг в сторону и распахнула дверь пошире, пропуская Лавинию. Та не замедлила проскользнуть внутрь.

Обе женщины уселись перед камином. Роберта ждала, пока гостья заговорит, с беспокойством думая: лишь бы Генрих Талбот не явился, пока Лавиния здесь.

– Я очень сожалею о твоих неприятностях, – начала неуверенно та. – Это все Мунго виноват. Он заставил меня затеять с тобой спор в тот вечер и украл твои перчатки, пока мы все были на поминальной службе в церкви.

Роберта с удивлением уставилась на нее.

– Мунго хотел, чтобы тебя обвинили в колдовстве, когда я притворно заболею, – пояснила Лавиния. – Я отказалась притворяться больной, но потом вдруг действительно заболела. Но ведь не ты накликала на меня болезнь, правда?

Эти слова переполнили чашу терпения Роберты.

– Я наслушалась достаточно, – коротко сказала она. – Прошу вас уйти, леди Керр.

– Прости меня! – взмолилась та, простирая к ней руки. – Я по твоему лицу вижу, что ты не виновата. Должно быть, сам Мунго подсыпал мне что-то в вино. Он ненавидит весь ваш клан Макартуров и всю свою жизнь только и ждал случая, чтобы отомстить.

– Почему он винит мою мать в смерти своего отца? – спросила Роберта.

– Много лет назад его отец похитил твою мать, – ответила Лавиния. – Но бог, видно, наказал его за это, и он утонул, переправляясь с ней через озеро. Макартуры так никогда и не узнали, что это был Маккинон, потому что похититель был в одежде клана Менци. В то же время твой отец враждовал с Менци из-за земли, и все решили, что твою мать увез кто-то из Менци.