Обольщение ангела - Патриция Грассо

Роберта откинулась к спинке кресла и устало закрыла глаза. Теперь она знала, кто пытался столкнуть ее в львиную яму в королевском зверинце в Лондоне, кто покушался на жизнь ее брата в Хэмптон-Корте.

– Если ты в самом деле сожалеешь об этом, – сказала она, пристально глядя на Лавинию, – ты должна пойти и рассказать обо всем королю.

– Я не могу этого сделать, – испугалась Лавиния. – Мунго пригрозил, что убьет меня. К тому же Яков не станет слушать меня, после того… – тут она заколебалась, – после того, как он видел твой знак.

– Тогда зачем ты рассказываешь все это мне? – спросила Роберта.

– Мне нужна твоя помощь, – призналась Лавиния. – Опасаясь постоянных угроз Мунго, я решила стать любовницей короля. Но мне никак не удается привлечь к себе внимание Якова. Я хочу, чтобы ты дала мне приворотное зелье.

Роберта разразилась смехом.

– Я же не колдунья, Ливи, и не умею готовить приворотное зелье.

Лавиния заметно упала духом.

– Я понимаю, почему ты не хочешь мне помочь. Несмотря на все зло, которое та ей причинила, Роберта не могла остаться безучастной к переживаниям Лавинии. Признание в любви, которое ей самой сделал сегодня муж, смягчило ее сердце. Ей было уже трудно не сочувствовать чужому горю.

– Я не могу приготовить тебе приворотное зелье, – сказала она, – но могу рассказать, что помогло мне завоевать Горди.

– Что? – встрепенулась Лавиния.

– Ты должна накормить короля хлебцем из заговоренного ячменя, – ответила Роберта и тут же представила, как муж молча трясется от смеха за пологом кровати.

– Я не понимаю.

– Этот хлебец еще называют пирожком Афродиты, – объяснила Роберта. – Ты замесишь маленький кусочек теста, приложишь его у себя между ног, а потом испечешь его. Накорми им Якова, и он с тебя глаз не будет сводить.

– Я должна… – Лавиния зарделась и опустила глаза. – Я должна сделать так, чтобы мои любовные соки пропитали это тесто?

Роберта изо всех сил сдерживала смех.

– Конечно, это не повредит, а может, даже и лучше поможет делу.

– Большое спасибо тебе, – вставая с кресла, с благодарной улыбкой сказала Лавиния. – Вот почему тебе удалось отбить у меня Гордона. Я так и думала, тебе что-то помогло. Я в долгу у тебя, Роберта, и обязательно пошлю Гордону столько золота, сколько смогу уделить для твоего выкупа.

– Любая монета не будет лишней, – сухо сказала Роберта. Она проводила гостью и заперла за ней дверь. Затем подошла к кровати и, отдернув полог, спросила:

– Ну как, ты слышал?

Гордон расхохотался, но тут же помрачнел.

– Я убью этого подонка Маккинона!

– Не делай глупостей, – сказала Роберта, бросаясь в его объятия. И, поцеловав, спросила: – Ты сможешь собрать столько золота?

– С этим не торопись, ангел. – Гордон в ответ поцеловал ее в губы. – Могу только обещать тебе, что ровно через три недели, начиная с сегодняшней ночи, ты будешь спать в особняке Кэмпбел в одной постели со мной. А на следующее утро мы уже будем вместе скакать по дороге, ведущей в Арджил.

Роберта протянула левую руку с родимым пятном и погладила его по щеке.

– Горди?..

Уловив в ее голосе просительную нотку, Гордон тут же поцеловал ей ладонь и поклялся:

– Я люблю тебя, ангел. И всегда буду любить. Помнишь, как написано на наших обручальных кольцах: «Ты, и никто другой»!

Их губы встретились в нежном упоительном поцелуе.

И тут раздался новый стук в дверь.

– Это Генри, – сказал приглушенный голос за дверью. – Откройте.

– Одну минуту, – откликнулась Роберта.

Гордон быстро поцеловал ее напоследок и встал с постели.

– Иди впусти его, пока я одеваюсь.

Роберта зашлепала босыми ногами к двери и впустила Генри. Потом заперла за ним дверь.

Генри подмигнул, склоняясь над ее рукой:

– Я вижу, что супружеский визит пошел тебе на пользу, дорогая. Твои щеки цветут, как розы.

– Спасибо тебе за помощь, – сказала Роберта. А румянец ее стал еще ярче от смущения.

– Я сделал это с радостью, – ответил он. – Ну, почти с радостью. Итак, ты уже готов, Инверэри?

Роберта поглядела на мужа и едва удержалась от смеха. Поверх штанов и рубашки Гордон напялил юбку и накидку, а лохматый длинноволосый парик довершил его сходство с какой-то нескладной и долговязой трактирной служанкой.

– Боже милостивый, Инверэри, ты самая уродливая женщина, которую я когда-либо видел, – критически оглядев его, заметил Генри. – Если меня увидят с тобой, моя репутация погибла навеки. Попробуй, докажи потом, что у меня есть хоть какой-то вкус.

На прощанье Роберта бросилась в объятия мужа.

– А я думаю, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, – сказала она.

– Спасибо тебе, любовь моя. – Гордон наклонился и поцеловал ее в губы.

– Гм, гм, – деликатно хмыкнул Генри.

Гордон взглянул на него:

– Хорошо, Ладлоу. Я иду. Только не лапай меня, пока мы выходим.

– Боже мой, Инверэри, да идти, просто обнимая тебя за талию, и то величайшая жертва с моей стороны, – не задумываясь, отпарировал тот.

Гордон еще раз торопливо поцеловал Роберту:

– Позаботься о нашем ребенке, ангел. Увидимся через три недели.

И с этими словами он исчез.

Заперев за ними дверь, Роберта плотно сомкнула веки, пытаясь сдержать слезы. Тугой комок подступил к горлу, и она тщетно пыталась проглотить его.

Гордон любил ее. Это главное. И теперь она найдет в себе силы, чтобы перенести то, что принесут ей следующие три недели.