За поворотом времени, или Магия сердца - Галина Сергеевна Горшкова

Злот хмуро сжал кулаки и ничего не ответил. Катерина воодушевилась.

— Ты боишься, что мое чувство к Родиону перевесит твое очарование? Но ты даже не спросил, а какие чувства к нему у меня остались? А я тебе скажу! Мой жених, мой Родион из моего мира, меня предал. И мы никогда с ним не будем вместе, потому что я так хочу! Нет у меня уже к нему никаких чувств! Я мечтала вернуться домой вовсе не к нему, как ты решил. А к своей семье, по которой я очень скучаю. Этот Родион, из вашего мира, собрался жениться на Женьке. И как спутник жизни он тоже потерял для меня свою ценность. Я ни к кому из них не желаю возвращаться! Ни к кому! Но ты меня об этом даже не спросил. Магистр! Самый умный, за всех все можешь решить, правда? Ты посчитал: мне легче будет забыть Родиона, если его не будет в живых? Какой ценный расчет! А ты не подумал, что я буду чувствовать себя виноватой в его смерти? Попробуй, забудь здесь, когда муки совести всю душу изъели! Быть может, Злот, моей памяти было бы намного проще отпустить Родиона, зная, что он счастливо живет с другой женщиной? … Да где же? Ты ведь даже не поинтересовался у меня, а хочу ли я его вообще забывать? А я-то хочу! Я очень хочу забыть Родиона и все с ним связанное! Неужели ты этого не видишь? — Катерина вновь ощутила, как по ее щекам полились слезы. Она неуверенно сделала шаг вперед, подходя к Злоту почти вплотную и заглядывая ему в глаза. — Я же пришла к тебе. К тебе, Злот! Не побоялась спуститься сюда, потому что верила в твою помощь. Я верила в твою силу, в тепло твоего сердца, но никак не в холод волшебных камней!

— Ты вся дрожишь! Катя, ты замерзла? — Злот удивленно посмотрел на женщину. В его душе что-то дрогнуло в этот момент. — Слушай, я не сообразил. Ты же промокла под дождем! Сейчас, растопим камин пожарче! — он направил свою ладонь к камину, и пламя запрыгало в нем до потолка.

— Да, Злот. Мне холодно и страшно. У меня ничего нет в жизни. Ни дома, ни семьи, ни привычного для меня мира, ни любимого человека рядом. Ничего ценного не осталось. Кроме воспоминаний, которые ты хочешь у меня отнять… Валяй! Я знаю, мне не выиграть наше пари. И я давно уже не гонюсь за победой или какими-то чувствами, Злот. Просто мне с тобой хорошо. Было хорошо! Пока ты не принял этот ужасный и жестокий Указ о казни. Я уважала тебя, Злот! Мне было с тобой легко общаться. И ты притягивал меня чем-то к себе. Я думала, я хотела… Ну… попробовать. Быть вместе, понимаешь? Может, мы с тобой действительно подходим друг другу, как все говорят? — Катерина подошла к Магистру так близко, что он не только чувствовал на своей груди ее горячее дыхание, но и ее дрожь передалась всему его телу. — Какое счастье, что уже завтра я не буду помнить этого кошмара! — прошептала она и, закрыв глаза, прильнула своими губами к губам Злота.

Магистр разом напрягся, повернул голову, уходя от поцелуя, и постарался не дать воли чувствам. Но Екатерина уже целовала его щеку, подбородок, спускалась ниже по шее, к груди.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.

— Не знаю. Пока я — еще я, я пытаюсь понять, можешь ли ты мне нравиться? Способен ли затмить мое несчастливое прошлое? И покорить мое настоящее.

— Ну, если мы оба этого хотим… — бутылка с недопитым вином полетела куда-то прочь, а Злот крепко притянул женщину к себе.

Его губы были нежными и настойчивыми, его руки — сильными и уверенными, а ласки приятными и все более нарастающими. И в комнате становилось жарко уже не от камина. Злот нашел за спиной Катерины стягивающие ее платье завязки. Они были промокшими от дождя и никак не развязывались. Тогда он просто рванул ткань в обе стороны, разрывая платье по швам и освобождая желанное тело от одежды. Как самую большую драгоценность, он подхватил женщину на руки и понес ее к себе на кровать…

ГЛАВА 36. Казнь

— Доброе утро, Леокадия.

— О! Доброе утро, мой господин! Вы куда-то уходите?

— Да, в Баграс. На двенадцать часов назначена казнь. Я должен там присутствовать. Что с погодой, не интересовалась? Все также льет дождь?

— Дождя вроде бы нет. Но небо затянуто тяжелыми тучами. Скорее всего — снова польет. В таком виде Вы промокните.

— Хм. Ладно, я схожу за плащом. А ты вели пока кучеру собираться. Я поеду в карете. Ненавижу летать в сырую погоду. Давай, поторопись.

— Сию минуту будет исполнено, мой господин. А Вы разве не позавтракаете? Или планируете поесть у Вашей сестры?

— У Георгины? — Злот скривился, вспоминая ужасные завтраки родной сестры. «Горячее сладкое молоко и непременно — тортик». — Нет, у Георгины завтракать не хочется. Собери мне что-нибудь из дома. Я дорОгой перекушу.

— Хорошо. А госпожа Екатерина?

— Что — госпожа Екатерина? — Злот пристально посмотрел на экономку, и Леокадия занервничала под его тяжелым взглядом.

— Я имела в виду, сложить ли ей завтрак с собой? Она едет с Вами?

— Нет. Госпожа Екатерина сейчас спит. Будить ее не следует. Выспится — сама выйдет на завтрак. Да, Леокадия, раз уж о ней зашла речь, скажи мне, кто из слуг знает, что Катерина вчера самостоятельно спустилась в подземелье?

— Только я и мой отец. Больше никто, мой господин.

— Что ж, давай на этой цифре и остановимся. Нечего другим слугам знать о ее простом статусе. Екатерина поживет какое-то время у меня в замке. Но она по-прежнему гостья, и я требую от всех соответствующего к ней отношения. Эта мысль ясна?

— Да, мой господин. Я рада услужить этой женщине.

— Вот и славно. Приготовь ей комнату, одежду. Корми ее, занимай чем-нибудь. В общем, прояви себя как хозяйка.

— Не извольте волноваться!

— Все, иди. Сначала кучер, потом завтрак. Да, и напомни мне, что я собирался