За поворотом времени, или Магия сердца - Галина Сергеевна Горшкова

— Надеть плащ, — Леокадия улыбнулась, подсказывая Правителю бытовые мелочи. Ее настроение улучшилось от добрых вестей. И пусть Злот никуда не отпускает Екатерину. Но эта женщина жива, а значит, она и впрямь обладает какой-то властью над Правителем.

— Да, плащ! — Злот торопливо отправился в гардеробную. — Эй! А ты что тут делаешь? Не спишь, да еще и босиком! — удивился он, встречая за поворотом коридора дочку Леокадии. — Агата! Ты ревешь, что ли? Что случилось? — Злот присел на корточки, обращаясь к ребенку. — Почему слезы на лице?

— Куклу потеряла, — девочка заревела еще громче. — Я спала ночью, а она куда-то ушла и наверно заблудилась. А может, ее съели волки.

— Агата, красавица! В моем замке волков нет. Может быть, ты с вечера так заигралась, что забыла принести ее в свою комнату?

— Я не помню. Но кукле сейчас без меня очень страшно!

— Беда настоящая. Давай, что ли, спасать твою игрушку? Я наколдую ей в руки волшебный колокольчик. Он зазвонит, и мы услышим, где твоя кукла. Договорились?

— Да. Я ее очень люблю.

— Тогда давай колдовать. Какая кукла пропала? Последняя, что я тебе дарил?

— Нет, которая с рыжими волосами. У нее еще одна косичка расплелась.

Злот улыбнулся и растер ладоши, пытаясь отыскать в своем доме пропавшую игрушку. В одной из комнат бодро зазвонил колокольчик.

— Айда искать! … Да вот же она, беглянка! Под стул свалилась и лежит. На, держи, — Магистр протянул девочке куклу. — Отругай ее как следует за неподчинение.

— Не могу, дядя Злот, — девочка с нежностью прижала находку к своей груди. — Я ее очень сильно люблю. А когда любишь, ты думаешь о том, кого любишь. Тогда ты не сможешь ей сделать больно или даже просто огорчить.

Агата развернулась и, шлепая по коридору босыми ногами, быстро побежала в свою комнату. Злот задумчиво посмотрел ей вслед.

***

Обитатели дворца Георгины также в это время собирались на улицу, и собирались очень тщательно. Весь Баграс придет смотреть на казнь. На казнь и, конечно, друг на друга. Выглядеть надо — не хуже, чем на балу. Сестра Правителя в окружении прислужниц и придворных дам уже с самого утра крутилась перед зеркалами. Женщины прикрепляли к платьям накидки от дождя, укрепляли от возможного ветра прически, надевали шляпки и проверяли, насколько эффектно и быстро могут раскрываться их пестрые зонтики.

Сопроводительница душ умерших, в предоставленной ей Георгиной комнате, также приводила себя в порядок, намереваясь выйти в люди. В двери постучали.

— Амалия, можно к тебе? Не отвлеку?

— Можно, — женщина, строго забирая волосы на затылке, оторвалась от зеркала. — Входи, Митродора.

— Собираешься на казнь, за душами Родиона и Евгении?

— Работа такая. А что? Ты пришла за них просить?

— Да, Амалия, — Митродора прошла в комнату и глубоко вздохнула, готовясь произнести отрепетированную у себя речь. Каждая ее просьба за кого-то — это настоящая битва. И хотя ей очень редко удается кого-нибудь отстоять, надежды на чудо и благосклонность Сопроводительницы душ умерших терять не стоило. — Они еще так молоды, им еще жить да жить…

— Митродора, пожалуйста, не начинай! Сколько можно повторять? Я не вмешиваюсь в твою компетенцию, ты не вмешиваешься в мою! У каждого из Высших Советников свой круг задач, которые мы должны выполнять хорошо. Разве не так?

— Так. Но смерть этой крестьянской пары — это ведь неправильно! Их нет в твоем списке!

— Почему нет? В моем списке все значатся. У каждого лишь свой срок, и не более.

— Вот именно! Амалия! Время Родиона и Евгении еще не пришло!

— Откуда такая уверенность? Ты заглядывала в мои свитки?

— Нет. Но я бы дорого отдала за их копии! Амалия, мы дружим не первый год. И твое напускное спокойствие меня не обманет! Я чувствую, что они твои внеплановые души! Я знаю это, не заглядывая в твои записи!

— Надо же, какая проницательность! — госпожа Смерть усмехнулась.

— Причем здесь проницательность? — Хронос тоже проявился в комнате, не спрашивая дополнительного разрешения и становясь рядом с Митродорой. — Ты нам сама говорила, Амалия, что ближайшие несколько месяцев у тебя намечались на редкость спокойными: крестьянин Матвей из Теппы, один пасечник с территории Присциллы и кто-то с земель Мирона. Я что-то не припомню, чтобы в твоих планах были Родион с Евгенией.

— Угу, еще один ходатай нарисовался. Тоже пришел ко мне просить за них?

Хранитель времени не стал спорить:

— Учет секунд в жизни каждого — моя работа. Отчего же не попросить за хороших людей? Не ходи сегодня на казнь.

— Не могу, к сожалению, — Амалия покачала головой и отошла от зеркала. — Все освобожденные души должны быть переправлены. Вы же не хотите, чтобы по Баграсу и Теппе начали разгуливать привидения? И потом, еще неизвестно, кому из Магистров какая новая блажь в голову засядет насчет этих двух гуляющих душ. Правители земель и без того разболтались, направо и налево расходуя магию. А мы с вами должны обеспечивать порядок. Хотя бы тот, который зависит от нас.

— Но Амалия, ты не понимаешь…

— Я все понимаю, Митродора! Но ведь решение о казни приняла не я. Если уж и пришли ходатайствовать, так почему ко мне? Идите ко Злоту, это его воля. Его Указ.

— Хорошенькое дело, — отметил Хронос. — Два Высших Советника придут к рядовому Магистру и будут выпрашивать у него милости для обыкновенных крестьян. И как, интересно мне знать, после всего этого мы сможем составить на Злота объективный и независимый отчет для Климентия?

— Никак не сможете, — Амалия согласилась. — Мы все трое пока лишены права просить что-либо у Злота. Так чем тогда я могу вам помочь?

— А-а, мы тут прикинули с Хроносом, — Митродора приступила к изложению их замысла. — Амалия, ты не обижайся, но тебя все очень боятся и к твоим словам всегда прислушиваются. Если бы ты сделала вид, как тебе не нравится работать по внеплановым душам… Или, что еще лучше, если бы ты намекнула Злоту и его сестре, что и Климентий не поощряет такой суровой расправы над крестьянами, вероятно, тогда казнь не состоялась бы. Может, Злот заменит им смертный приговор на другое наказание? Пусть вечное заключение, или еще что-нибудь. Но без лишения жизни. Что скажешь, а?

— Скажу, что я уже размышляла об этом и советовалась вчера вечером по вопросу Родиона и Евгении с самим Климентием. Хотите знать, что посоветовал Верховный Судья в данной ситуации?

— Конечно, хотим! Что он сказал?

— Климентий сказал, чтобы мы не вмешивались. Он одобрил поведение Злота. И не делайте таких лиц. Злот — Правитель. На его территории действуют определенные законы,