Полураскрытая роза - Лиса Кросс-Смит

Шивон похожа на свои фотографии, но ниже ростом и меньше, чем Винсент представляла, но еще красивее. Ее даже охватывает какая-то абсурдная, ретроспективная ревность при мысли о ней вместе с Киллианом в Дублине. Шивон не сразу подходит к нему. С тех пор, когда они были тинейджерами, они видят друг друга в первый раз. Обнимая его, она плачет, и Винсент опять не может сдержать слез. Муж Шивон и Киллиан нерешительно улыбаются друг другу и пожимают руки.

Олив сделала короткую стрижку, и Винсент, подойдя на кухне к ней сзади, трогает остриженные кончики.

– Обожаю новую стрижку. А вдохновил меня Париж, – говорит Олив, изображая французский акцент. Она сидит и нарезает желтые перцы для соуса к пасте. Колм и Талли здесь же, сидят за столом и разговаривают. Николь и Имер у стойки режут салат, заправляют его.

На мобильном Колма играет музыка – песня, написанная его дедом Соломоном.

Винсент выходит подышать ранним августовским воздухом. Шивон сидит рядом с мужем, Киллиан напротив, смотрит на нее. Винсент представляет, как они были тинейджерами там, в Дублине, и как они понятия не имели, куда приведут их жизненные пути, насколько они в конце концов окажутся параллельны и перпендикулярны друг другу.

Винсент думает о будущем ребенке и какая жизнь может быть уготована ему.

Киллиан смотрит на Шивон и улыбается Винсент, и тогда Шивон оборачивается к ней.

– Какой замечательный дом! – Шивон обращается ко всем присутствующим. В ее голосе восторг, тембр легкий и приятный, и ирландский акцент намного сильнее, чем у Киллиана, да и у Талли тоже.

– Даже не верится, – качая головой, соглашается Винсент.

– Мечта Вин. Она сказала, что хочет виллу. Раз хочет, значит, будет, – широко улыбаясь ей, говорит Киллиан.

– У меня не хватает слов благодарности к вам, что пригласили нас, – говорит Шивон.

– Это было единственное разумное решение, – садясь к ним за стол, говорит Винсент. Она и Шивон одновременно протягивают руки, чтобы коснуться руки другой.

Талли не привез с собой гитару, но на вилле нашелся старый расстроенный инструмент – он был здесь, когда Киллиан приезжал в первый раз. После ужина Талли по мере возможности настраивает гитару и играет пару песен. У Винсент в голове не укладывается, что она слышит их вживую и что вся ее семья вместе, здесь, вот так. Шивон знает каждое слово, и Винсент наблюдает, как мама артиста, прикрыв глаза и прижимая руку к сердцу, одними губами повторяет текст.

– А у нас есть небольшое объявление, – обращаясь к столу, говорит Колм. Они сидят под оливково-зелеными шпалерами, освещенные закатным солнцем: Тоскана вся погрузилась в оранжевое золото и мерцает.

Винсент поняла, что невестка беременна, как только Николь вышла из машины. Эта мысль появилась у нее уже на свадьбе, но сейчас Винсент знает точно. К тому же Николь не прикоснулась к еде. Винсент смотрела, как она ковыряется в салате и отщипывает от хлеба, как и сама Винсент.

– Малыш Уайльд родится в марте, – протягивая руку к животу Николь, говорит Колм. Николь улыбается и опускает глаза.

– Колм! – всплеснув руками, говорит Олив. – Поздравления вам обоим!

– Черт возьми, внуки пошли! – радостно восклицает Киллиан.

– Моя любовь ко всем вам огромна. Поздравляю! – говорит Винсент, вставая с места и направляясь к Николь, чтобы обнять ее и Колма. Коснуться их лиц.

Внук или внучка Винсент будет примерно одного возраста с ее ребенком, и ее дух, ее душа, ее сердце пропитаны любовью и светом. Все встают, обнимаются, поздравляют. Винсент и Киллиан находят друг друга и крепко держатся за руки.

– Ты чувствуешь себя старой? Потому что я чувствую себя чертовски старым, – говорит он ей в ухо.

Она молчит. Только плачет и кивает.

11

Убедившись, что все спят, Винсент в белой ночной сорочке и голубом свитере Лу выходит на улицу.

До этого он прислал ей песню «I’ll Stand by You»[168] группы Pretenders.

Она звонит ему, стоя под луной.

– Понимаю, тебе это может показаться диким, но я действительно хочу этого, хочу этого с тобой. И меня ничто не пугает, – говорит Лу.

– Если ты позовешь меня замуж, я закричу. Только попробуй.

Лу смеется, Винсент тоже.

– Ты тоже не пугай меня, – просит он.

– Ладно. Прошедший год в Париже был для меня лиминальным[169], переходным. Как поезда… они тоже лиминальные пространства. Возможно, поэтому я так их люблю. И беременность. Мы находимся в пороговом, переходном пространстве… и пока мы в нем останемся, о'кей? Я немного побуду здесь, мы подождем.

Она смотрит вверх, на небо. Лу молчит.

– Нам столько нужно еще сделать… например, Миконос. Мы можем поехать на Миконос с ребенком, – говорит он.

– И нам еще надо пробежать по Лувру, как в «Bande à part»[170] и «Мечтателях».

– Поехать поездом в Вену, как в фильме «Перед рассветом». Я буду смотреть на тебя, пока ты слушаешь «Come Here» Кэт Блум.

– Мы будем целоваться на Ризенрад[171].

– Ты можешь сымитировать телефонный звонок в Café Sperl. А когда вернемся в Париж, можем брать уроки танго на берегу Сены. Или сальсы. У них и сальсу преподают, я проверил.

ЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУЛУ.

– Лу, дело в тебе. Пожалуйста. Возьми и приезжай в Тоскану. Здесь все. И тебе тоже следует быть здесь. Это единственное разумное решение. «Искать приключения для меня не выбор, а судьба», – говорит она.

– Quoi?

– Ты все слышал. Садись в поезд и приезжай в Тоскану. Всю нужную информацию я пришлю.

Лу слушает ее дыхание.

– Tu es sérieuse? – спрашивает он, заикаясь.

– Да! Серьезно! Киллиану я все расскажу. А ты просто приезжай, и мы разберемся. Не знаю, что еще сказать, но я хочу, чтобы все произошло именно так. Так все и должно произойти, – говорит Винсент и кладет руку на живот – их горошина, их sacre coeur[172], их souvenir, их полураспустившаяся роза, их маленькое французское дитя, «сделано в Париже».

– Я приеду, Ви… ты же знаешь, что приеду. Je t’aime.

– Je t’aime, – говорит она.

«Nous avons décidé. Nous décidons. Nous déciderons», – думает она, закрывая глаза.

Мы решили. Мы решаем. Мы решим.

ЖЕНЩИНА ПО ИМЕНИ ВИНСЕНТ

Une