Мой невозможный дракон - Натали Палей

— Они уже поддержали, — Лери с жалостью на меня посмотрела. — Ты слышала о ритуале. Он возможен. Но…

— Если они не одумаются, значит… Мир умрет, а я погибну вслед за ним. Но ты, — мой голос стал твердым, я впилась в хмурое лицо сестры пристальным взглядом и закончила фразу: — отомстишь. За меня. За Миральда. За всех людей. Купол исчезнет, драконы будут уничтожены.

Глава 36

Перед тем, как появиться перед драконами — интриганами, Лери ментально обратилась к Рафу, который оставался рядом с Миральдом, и друг открыл портал.

Я заметила, как пронзительно Рафаэль посмотрел на сестру, как вспыхнула Лери, несмотря на испытываемую сейчас злость к драконам, как взглянула в ответ…

Оба явно уже были неравнодушны друг к другу, что и неудивительно: первый этап закрепления связи истинных — на ментальном уровне — у них случился.

Я подошла к Миральду, прижалась к нему, чувствуя себя крошечной рядом с огромным белоснежным неподвижным телом. Прислонилась щекой к теплой коже, прикрыла глаза…

Вокруг Миральда суетились целители, под контролем Рафаэля, но… их хмурые лица, потухшие глаза и скорбно искривленные рты говорили о том, что я отказывалась принимать.

Об этом говорили и редкие слабые удары драконьего сердца…

И об этом кричали мои ощущения, к которым со страхом прислушалась, и, не выдержав правды, заколотила по белому телу кулачками, тихо глотая слезы.

«Миральд, не смей умирать! Я не смогу без тебя! Не смей! Ну же! Не сдавайся!»

Я не ожидала от себя подобной слабости, но, чувствуя, что мой дракон устал бороться и одной ногой ступил за роковую черту, из-за которой ещё никто и никогда не возвращался, стало страшно.

«Миральд! Миральд!»

— Нина, крепись! — прозвучавший рядом со мной голос Рафаэля был полон искреннего сочувствия и горя.

Я замерла, кусая губы. Лери обняла меня со спины, ничего не говоря.

Рафаэль и Алерия…

Они могли стать счастливыми, идеальной истинной парой, и ещё недавно я очень этого хотела. И радовалась за них больше всех.

До предательства драконов по отношению к Миральду…

Я осторожно освободилась от объятий сестры. Отошла от Мира, бросив на него последний взгляд. Времени совсем не оставалось, каждая минута была на счету и пора было действовать.

Слезы мгновенно высохли от той ярости, которая вспыхнула внутри, заполняя каждую клетку.

* * *

Мы попросили у Рафаэля открыть портал во дворец Миральда и отдать нам портальное кольцо, которое ему уже не нужно, ведь друг теперь мог открывать порталы с помощью драконьей магии. Но я вдруг решила попытаться открыть портал самостоятельно.

— Загляни внутрь себя, найди свою драконицу и мысленно попроси о портале. Позже твои мысли и ее мысли станут синхронными, и все будет происходить почти мгновенно, — Раф отвел взгляд, видимо, подумав о том, что может и не станут…

Если бы Раф не отвлекся на целителей, то взгляд Лери, которым она наградила его на прощание, насторожил бы его. Но… друг не увидел, а Лери позволила себе только взгляд, контролируя чувства и эмоции.

Перед драконами во дворце Миральда Мэлвиса мы появились достаточно неожиданно, выйдя из портала в центре зала, где полиция собрала всех приглашенных на нашу помолвку.

Вышли без реверансов и поклонов.

В скромных платьях, которые спешно надели в парке Оринисов. С простыми косами, которые наспех заплели нам горничные.

Мрачные, собранные и решительные.

Гордые.

Последние из Оринисов.

В огромном торжественном зале драконы и драконицы, холеные, нарядные, возбужденные, увидев нас, постепенно замолчали, хотя до нашего появления стоял приличный гул, драконы явно о чем-то спорили, что-то обсуждали. Полицейские что-то записывали в своих бумагах.

Приглашенные на помолвку люди стояли, как обычно, в стороне. Некоторое время я разглядывала их лица и прислушивалась к наступившей тишине — настороженной, напряженной, удивленной, которая окружила меня и Лери со всех сторон.

Нашего появления не ожидали. Считали, что я должна находиться рядом с Миром и оплакивать его уход?

Так просто я не сдамся, пора начинать представление, вспомнив все скучные уроки этикета, все приемы владения собой. Главное — не переиграть.

Я переводила взгляд с одного непроницаемого мужского лица на другое, но ни на одном не заметила какого-либо участия или симпатии. Драконицы тоже смотрели на меня уже привычно — как на что-то второсортное, досаждающее, хотя сегодня я стала одной из них.

— Господа, мы пришли к вам со скорбной новостью, — мой голос прозвучал довольно громко и вполне спокойно. А ещё невероятно печально. Но совершенно не дрожал, — я хорошо владела собой.

— Сэр Миральд покинул нас?

Медленно повернула голову и нашла взглядом говорившего. Узнала его. Представитель клана черных драконов в Большом Совете.

Его глава.

Герцог Валис.

Попыталась определить, его ли голос недавно доносился из записывающего артефакта в парке Оринисов, но не смогла идентифицировать, — тот голос был слишком искажен.

— Нет, сэр, — ответила ледяным тоном. — Слава Пресветлой, мой истинный пока ещё жив.

— Тогда что может нас расстроить? — мужчина высокомерно вскинул черную кустистую бровь, уставившись на меня сверху вниз.

— Предательство. — Слово упало глухо, отрывисто, тяжело.

Герцог Валис нахмурился. Стоящие рядом с ним драконы — тоже.

— Среди вас, — я обвела взглядом застывших присутствующих, остановила взгляд на крупной фигуре полицейского, встретилась взглядом с умными серыми глазами мужчины, который открыл было рот, чтобы задать какие-то вопросы мне, но властным жестом я подняла вверх ладонь, останавливая его. — Среди нас, — поправилась я, подчеркивая, что стала одной из них, — есть те, кто намеренно отравил сэра Миральда Мэлвиса, моего жениха, мою истинную пару.

После моих слов сотни взглядов впились в меня словно острые иглы, почти физически причиняя боль. Я же слышала лишь взволнованное дыхание рядом стоящей Лери, поскольку тишина окутывала нас с сестрой со всех сторон, теперь вязкая, холодная и враждебная, — меня словно засасывало в вонючее болото.

— Отравители принадлежат клану черных драконов.

— Как смеете вы нести подобный бред⁈ — сквозь зубы ледяным тоном процедил герцог Валис. Тонкие ноздри крупного породистого носа побледневшего аристократа раздувались от ярости, узкие губы сжались в тонкую ломаную линию и тоже побелели.

Герцог Валис выразительным