Чудесный сад жены-попаданки - Лина Деева

раскладывал по верхним этажам украденные петарды и фейерверки. Затем Беккер подожгла несколько гостевых комнат и спустилась в кухню. Там, отослав на время кухарку Рону Суити, тоже устроила поджог. После запалила фитили динамита и затаилась в саду. Дождавшись момента наибольшей паники, попыталась взорвать кусты роз… — Тут инспектор кашлянул и сделал ремарку: — Поступок, несомненно указывающий на помешательство преступницы. Так вот, она попыталась взорвать кусты, однако вмешался лорд Каннингем. К сожалению, взрыв всё-таки случился, убив и саму Беккер. Почти сразу после этого от подступившего пожара взорвалась четвёртая динамитная шашка, которую преступница оставила возле вашего кабинета, леди Каннингем.

Ну да, точно. На всякий случай я заперла его на время праздника, и у Бренды не было возможности поджечь бумаги. Однако она всё равно нашла выход.

— Но по какой-то причине, — тем временем продолжал инспектор, — основная мощь взрыва пришлась на стену коридора, выходившую в сад. Падение обломков… — здесь Трейси замялся, словно подбирая формулировку, — привело к гибели находившегося внизу лорда Каннингема. Таким образом, кроме нанесения серьёзного вреда имуществу владельцев Колдшира, Беккер и Доултон обвиняются в убийстве высокородного лорда.

— Тимми тоже обвиняют? — Что бы я ни испытывала к мальчишке, обвинение было слишком серьёзным. — Он же ещё подросток!

— Он террорист и бандит, — холодно поправил Трейси. — Я ведь упомянул, что Доултон состоит в шайке Безликого?

Я сжала губы, чтобы не высказать лишнего, и инспектор, не дождавшись новой реплики, заговорил дальше:

— К сожалению, пока о местонахождении Тима Доултона нет никакой информации. Скорее всего, он вернулся к Безликому и, когда разбойники будут схвачены, ответит и за это преступление.

— И когда это случится? — ровно уточнила я. — Что там с нападением на того торговца, кстати? Надеюсь, с Райли уже снято нелепое обвинение?

Трейси моментально занял глухую оборону.

— К сожалению, у меня было не так много времени, чтобы заниматься и этим делом тоже, — начал он.

И я перебила:

— Однако, как я полагаю, это вторая причина, из-за которой вы здесь.

Инспектор кивнул и, явно скрепя сердце, произнёс:

— Леди Каннингем, прежде всего я должен взять у вас показания о том, что случилось двадцать пятого юлиуса сего года. Будьте любезны рассказать мне всё и со всеми подробностями.

Я едва заметно пожала плечами и в тон ему заговорила:

— Тем утром конюх Барк сообщил мне, что…

Вспоминать историю с дуэлью было странно. Как будто я не участвовала во всех этих событиях, а прочла о них в книге, а теперь пересказываю Трейси увлекательный сюжет. Но судя по всё более скучневшему лицу инспектора, тот был настолько хорошо знаком с историей, что она успела навязнуть у него в зубах. И когда я закончила, он не задал ни одного уточняющего вопроса, ограничившись лишь формальным:

— Благодарю вас, леди Каннингем.

— Всегда рада сотрудничать с полицией. — Я произнесла это самым простодушным тоном, однако собеседник всё равно посмотрел на меня недоверчиво. — Так что с обвинением Райли?

— Скорее всего, — инспектор говорил с жуткой неохотой и даже не пытался её скрывать, — оно будет снято. У следствия возникли вопросы к пострадавшему Толли: кое-кто из его слуг утверждает, будто никакой поездки в Данли в тот день вообще не было. Однако пока ваш управляющий остаётся под надзором полиции.

Я склонила голову.

— Уверена, инспектор, вы разберётесь с этим делом так же блестяще, как со взрывами в Колдшире.

— Благодарю, — прохладно отозвался Трейси. И, немного помолчав, прибавил всё тем же официальным тоном, которым старался сгладить болезненность сказанного: — Поскольку следствие по Колдширу завершено, разрешены похороны погибших. У Беккер нет иной родни, кроме Доултона, потому её могут похоронить за счёт короны. Что касается…

— Я поняла вас, инспектор, — невежливо прервала я: обсуждать эту тему у меня пока не было моральных сил.

Трейси выдержал обиженную паузу и сухо закончил:

— В таком случае откланиваюсь, леди Каннингем. Насколько меня предупреждали, долгие разговоры могут вам повредить.

— Всего доброго, инспектор. — Я тоже не видела смысла затягивать этот визит. — Буду с нетерпением ждать предписания об освобождении Райли от надзора полиции.

Губы Трейси дрогнули, словно он с трудом сдержал кислую гримасу.

— Всего доброго, леди Каннингем.

Он ушёл, и я обессиленно сползла на подушку. Такая ерунда — разговор! — и так меня вымотала.

— Всё равно, хватит прохлаждаться, — пробормотала я. — Пора заниматься делами.

Вошедший в комнату Райли услышал эти слова.

— И какими же, моя леди? — хмуро осведомился он, подойдя к кровати. Озабоченно взял меня за руку и коснулся запястья, проверяя пульс.

— Похоронами. — Слово почти не застряло в горле. — Ещё надо написать поверенному Каннингема в столицу — узнать, насколько изменилось моё положение. — Сказать про богатую вдову мне не хватило цинизма. — А ещё необходимо отправить целый ворох писем с извинениями.

Здесь голос подвёл: вспоминать о чёрной яме на месте цветущих кустов было почти так же больно, как о гибели кого-то близкого.

Несколько ударов сердца Райли смотрел на меня с непроницаемым видом, а затем мягко отпустил мою руку.

— Не беспокойтесь, моя леди. Отдыхайте. Делами займусь я.

Глава 109

Но, конечно же, я не смогла и дальше валяться в бездействии, пускай и очень хотелось. Правда, с отправкой писем несостоявшимся покупателям роз пришлось повременить: все необходимые бумаги и списки остались в замке. И хотя, по мнению Райли, кабинет не должен был серьёзно пострадать, я категорически запретила ему лезть в полуразрушенный донжон.

— Подождёт, — жёстко заявила я. — Кое-кого я помню, им и напишем. А за остальными списками поедем вдвоём.

— Вы к донжону не подойдёте, — не менее жёстко парировал Райли. — Это слишком опасно.

Я мысленно показала ему язык: «Свой совет себе посоветуй». Однако продолжать спор не стала: разберёмся, когда до дела дойдёт. А пока… Пока надо было заниматься похоронами.

И вот здесь я не без чувства вины, но всё-таки делегировала практически все хлопоты Райли и Эйнсли. Тем более что сама весьма смутно представляла, как хоронят высокородных лордов.

Потому в назначенный день горничные помогли мне облачиться в строгое траурное платье и спрятать волосы под шляпку с чёрной вуалью. А дальше моя роль заключалась исключительно в присутствии, и не скажу, чтобы меня это огорчало.

Почему склеп