Девочка хулигана - Тася Лав

Ксюшу послала ему молчаливый взгляд, полный возмущения. А я промолчала. Все равно не люблю свинину, а она как раз оказалась из нее.

Пока ела постоянно взглядом прилипала ко входу. Осматривала входящих людей и неудовлетворенно возвращалась в свою тарелку. Мне хотелось снова его увидеть, но, наверное, такие как он не обедают в школах. Ушел, может быть, с ребятами в кафе.

— А Сокол не ест здесь, так печально, — Ксю подтвердила мои догадки, печально поковыряв толченку. Затем, словно что-то вспомнила, подпрыгнула и подхватила портфель, — доешь без меня, Роз. Срочное дело.

— Давай, — неуверенно проводила ее взглядом. Есть уже не очень хотелось.

Для приличия посидела еще минут пять и сложила посуду, встав со своего места.

— Ой, я обо что-то стукнулась, — блондинистая Эмили грубо задела меня плечом и противно засмеялась. От этого я снова плюхнулась на стул. Маше понравилась ее странная шутка и она поддержала ее смех, проходя мимо меня. Последним шел Вадим и подмигнул, не переставая скалиться.

Я вышла в коридор, вспомнив, что забыла узнать, где следующий кабинет.

— Роз, а Роз, — передо мной вырос Вова, — не в службу, а в дружбу дай домашку по алгебре. Она у нас последняя, я забыл ее списать.

— Тебе же ее дает эта… Павлова какая-то, — я замялась.

— Да она заболела, — он состроил щенячьи глазки, — ну что тебе стоит, а.

Решила словить с него хоть какую-то выгоду:

— А в какой нам сейчас кабинет?

— Двадцать четвертый. Это второй этаж, ну так что?

Полезла в портфель и выудила тетрадь, передавая ему. Он и радостным улюлюканьем забрал ее, подпрыгнув, и помчался куда-то. Наверное, списывать.

Я повернула за угол, уходя от основного скопления школьников и решив пройти по менее используемой лестнице. Здесь в коридоре у библиотеки практически никого не было. А у лестницы и подавно.

— Это тебе… от меня. — Я услышала голос Ксюши на лестничном проеме. — Хотела сделать что-то приятное.

— И что это? — Во втором голосе узнала Матвея.

Я робко выглянула из-за перил с нижнего этажа. Мне было видно их боком и по большей части ноги. Но рука с коробкой была видна отчетливо. Ну точно, я же сама предложила Ксю что-то подарить ему. Странно, почему-то сейчас меня грызет какой-то червячок. Мне не нравится то, что я вижу.

— Это печенье, сама пекла, — голос стал тихим и застенчивым.

Послышался шелест картона.

— Ну, давай попробую твою выпечку.

Затем долгая минута тишины и робкий вопрос Ксюши:

— Ну, как? Вкусно?

— Да, слушай, ты отлично готовишь, — похвалил ее Сокол, — теперь я могу идти? Коробку, с твоего позволения, заберу, пацанов угощу еще.

— Да, конечно! — Ее голос стал приободренным. Я прямо отсюда почуяла, что она вся светится от радости. — А может, погуляем после школы? Ну так… как друзья.

Снова гнетущая тишина. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть их лица. От такого положения затекли коленки, но остановиться подслушивать я уже не могла.

— Я, конечно, с друганами хотел прошвырнуться, но… Да, давай.

Шаг, еще шаг назад. И вот я уже бегу обратно в людный коридор. Пожалуй, поднимусь вместе со всеми, по другой лестнице.

Я ведь должна быть рада за подругу, но… почему так кошки скребут стенки души?

Глава 8

Роза

Я уже сидела за партой, когда за соседнюю села Ксюша. Молчаливая и задумчивая. А где же та радость, которая у нее тогда была в голосе?

Звонок прозвенел. В класс вошел учитель.

— Good morning, students. Сегодня мы снова проходимся по временам, — англичанин вывел дату на доске.

Я прилежно сидела еще минут десять, но прямо подгорало, так хотелось узнать, чем там все закончилось. Хотя и убеждала себя, что все во благо подруги и чистое любопытство, но почему-то не очень получалось. Настроение даже немного упало.

— Виктор Васильевич, а можно гоу ту туалет? — Вова был в нашей группе.

— Нет, Владимир, пока не научитесь правильно проситься, — учитель поцокал языком, — вам осталось выучить по-английски всего два слова, и путь открыт!

— Но мне сильно ниид, — снова занудел одноклассник, мешая русские слова и иностранными.

Кажется, у учителя уши в трубочку свернулись, потому что он недовольно буркнул Вове приглушенное: «Выйди, только быстро».

Я собралась с силами и прекратила записывать про паст перфект, отложив ручку. Все равно времена у меня хорошо получаются. Все же меня это сильно волновало, и даже урок не помогает отвлечься от Соколовского предложения Ксюше. Тихонько повернулась к ней, постаравшись выдать максимальную неосведомленность. Врать у меня получалось не очень, но если сильно себя в чем-то убедить, то вполне даже ничего.

— Ксю, — тихо позвала ее. Подруга повернулась в немом вопросе. — Ты подарила ему то, что хотела? Как он отреагировал?

Она поджала губы, раздумывая над ответом. Через минуту я подумала, что она забыла обо мне, продолжая черкать в тетради. Затем подняла глаза и выдала четкое:

— Нет. Я передумала. Наверное, струсила. В следующий раз попробую.

— А… — я была совершенно растеряна, но постаралась выдать жалкую, но утешающую улыбку, — ну что ж, может, завтра.

— Может, завтра, — повторила за мной и сильнее наклонила голову над тетрадью, показывая, что разговор окончен.

И в этот момент я поймала взглядом Ксюшину коробочку печенья, которая стояла на парте у одного из друзей Сокола…

* * *

Ох, не люблю эти дни.

Сегодня как раз нужно идти к репетитору на тот район. Отец звонил и напомнил. Ну да, как же, он за это заплатил, в смысле я не буду ходить? Засунула учебник подмышку и прошлась по вечерней улице. Начало заката, солнце еще грело как минимум верхние половины зданий.

Во дворах резвилась ребятня, а ветерок колыхал синее платье. Не знаю, зачем я сегодня взяла карту, наверное, подумывала доехать обратно домой на такси в этот раз. А так отец не дает на поездки считая, что это лишние траты, ведь мы живем не так уж и далеко от домашнего преподавателя физики.

По пути услышала тонкий писк. Остановилась прислушавшись. Где-то среди двора этих двух пятиэтажных хрущевок кому-то плохо. Постепенно пошла на звук, который только увеличивался. В старой трубе лежала кошка в двумя котятами. Они жалобно пищали, но мама кошка не могла им ничего дать.

— Бедненькие… — ко мне подбежал один и, по-кошачьи плача, потерся об ногу. Осторожно погладила его за ушком.

— Якимовна у сына в