Девочка хулигана - Тася Лав

— А вы не знаете, когда приедет? — Я повернулась к ней. Мысль о том, чтобы найти им хозяев отпала, ведь тогда та бабушка очень расстроится, не заметив здесь свою любимую кошку.

Бабушка задумалась, оперевшись на клюку.

— Да вроде к концу недели сынок-то привезет. Недолго этим дармоедам голодать осталось, — она покачала головой и пошла дальше к одному из подъездов.

Я пулей рванула в ближайший зоомагазин. До конца недели еще дожить надо, а котята могут и не выдержать. На те деньги на такси купила большую пачку хорошего корма и притащила ее к трубе.

— Кушайте, — высыпала часть в давно пустую миску, а часть спрятала за трубой, чтобы они все сразу не съели. А так я буду проходить до школы этим путем и подсыпать. Котята набросились на еду, радостно ворча, а их мама покорно ждала, пока они наедятся. И только потом она тоже подошла к еде, попутно потеревшись о мои ноги и мурлыча.

Взглянула на время и опешила. Да я же к репетитору опаздываю!

Она встретила меня со своим обычным недовольным выражением лица, сообщая, что деньги за мое опоздание с нее сниматься не будут. Эта женщина мне не нравилась, но папе ее порекомендовал какой-то коллега. Как по мне, она просто тянет время, пытаясь растащить все в положенные два часа. В итоге мы снова решали целый час одну задачку, а я выслушивала, какая я неудачница и неумеха. Ну что ж, не впервые. Отцу она примерно то же самое говорит, оттого у наших уроков нет конца.

И снова спасительный воздух улицы. Ветер небольшой, временной свободы, пока я иду до своего дома. Улицы уже постепенно погружались во мрак, но фонари еще не включали. Я должна вернуться до их зажигания, таковы правила. Солнце практически зашло за горизонт, обагряя небо кроваво-оранжевыми всполохами. Я поежилась и ускорила шаг, ведь мне опять придется идти пешком через мрак этого старого района.

Где-то разбилась бутылка, послышался гогот парней. Сработала сигналка. Мимо меня порой шли уставшие люди, из последних сил торопящиеся домой после работы.

Не люблю это место. Здесь слишком мрачно. Быстрее бы выйти в дорогой, хорошо освещенный район.

— Эй, малышка, чего делаешь поздно вечером одна? — Передо мной выросли два бугая в спортивках. Может, и старше меня, а может, одногодки. Из-за легкой небритости совершенно не понять, сколько им лет.

Ну вот. Когда-то это должно было случиться. Физика губит жизни, серьезно. Да и вообще учеба в целом.

— Извините, но я очень тороплюсь домой, — мой голос задрожал против воли. Снова учебник прижат ко мне, словно маленькая преграда. Видимо, я цепляюсь в него инстинктивно, как утопающий за соломинку. Просто чтобы было за что держаться.

Парни загоготали.

— А ты тихоня. Пойдешь с нами? Будет весело.

— Мне нужно домой…

— Ой, да что ты домой, да домой, — они стали медленно окружать меня. У одного в зубах я заметила окурок от сигары. — Щас к парням завалимся, шашлычку пожарим.

Дрожу, как осенний листик под напором ветра. Вот-вот сорвусь на плач. Я не хочу никуда и ни с кем. Коленки задрожали, а к горлу подкатил тошнотный ком. От паники становилось дурно.

— Отпустите меня, пожалуйста. — Теперь даже в голосе слышен плач. Его заглушила новая порция гогота. Меня потянули за рукав платья, я жалобно дернулась от них, и он затрещал. Парень отпустил его, и я упала на землю, подняв немного пыли.

— Вставай давай, пойдем тусить, — один из них попытался меня поудобнее перехватить, но я задергалась и заскулила, — не то, пока дотащим, ты всего платья лишишься.

Снова смех, пробирающий душу.

— Эй, парни, чем вы там занимаетесь? — Со стороны одного из дворов сюда кто-то шел.

— Да мы ничего, — они отпустили меня и встали впереди, как бы прикрывая от взора.

Незнакомец подошел ближе, и я узнала в нем Матвея.

— Оно и видно, — он недоверчиво прищурился, — а ну, расступись.

— Да ладно тебе, Сокол, — они стушевались, — мы не трогали нейтральную. Просто позаигрывали.

— Я вам по башке сейчас позаигрываю, — голос Матвея стал жестким и грубым, — валите отсюда, пока Князю не доложил.

Они гуськом отошли от меня на достаточное расстояние, пока не сорвались на бег, скрываясь за ближайшим домом.

Матвей присел на корточки и склонил голову.

— Снова ты, и снова с учебником. И почему ты вечно ходишь темными вечерами по этому стремному месту? Ищешь приключения на одно место? Тогда ты по адресу.

— У меня здесь репетитор… — я все еще дрожала от внутреннего ужаса, сидя на земле и сжимаясь в комочек. Однако его появление поселило в душе что-то теплое, как лучик света.

Он завис на мне взглядом. В темноте его глаза блестели, как у кошки, оттого казались еще загадочнее. Черное худи практически сливало Матвея с фоном. Резко включились фонари, освещая спину парня и короткие, бритые по бокам волосы. Они даже немного блестели под фонарным светом.

— Пошли, провожу, — выпрямился, оглядывая притихший двор. Слегка наклонился, подавая мне руку.

Безоговорочно приняла ее. Меня поразили теплые импульсы от его прикосновения, прямо в сердце. Теперь сияющий цветок распускался именно там.

Сокол повел меня по дворам, отлично помня, где я живу. Руку так и не выпустил, а я внутри себя умирала от этого странного, но эйфорического ощущения, когда вот так идешь с парнем, а он держит тебя за руку. Над вами звезды, и вся жизнь впереди…

Хорошо, что уже темно и он не видит, что у меня с другой стороны надорван рукав, а платье в пыли. Ночь сглаживает краски и проявляет то, что скрыто в душе…

— Ты почему, кстати, не пришла? — Он нарушил эту благоговейную, романтичную тишину, повернув ко мне голову, — из-за репетитора?

— Куда? — Недоуменно захлопала ресницами, смотря на него снизу вверх.

— Ну, гулять, — он нахмурился, — Мы сегодня собирались. А Ксюша тебе ничего не сказала?

Я отрицательно качнула головой, и он на секунду потемнел во взгляде, непроизвольно сжимая мою ладонь сильнее, чем до этого.

— Ладно, — бросил короткое, оставляя меня в неведении. Что Ксюша должна была сказать? И почему я должна была куда-то прийти?

Теперь дорога до дома, что обычно казалась мне очень долгой, закончилась слишком быстро. Мы даже навернули вокруг дома еще один круг и остановились недалеко