Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

– Нэк, – осторожно напомнил Вилли. – Ты говоришь так, словно уже знаешь, как нам приманить его сюда. Пригласить, – от последней фразы веяло холодом, да так, что я поежилась: Вилли явно жаждал отомстить тому, кто захватил его тело. Вероятно, наш очкастый друг, при всех его талантах, еще и злопамятен. Точно из него выйдет великий маг, зуб даю! Клык. От Львиной Двери. Великие маги – они все злопамятные, я в книжках читала, раз на мантию наступишь – десять лет помнить будет...

– Не знаю. Но я знаю, чья сила может сравниться с силой Ворона – хотя бы для того, чтобы нарушить эту его треклятую концентрацию! Это Не-Мертвый Король! И теперь у нас есть тот, кто может открыть дверь в его покои!

Вилли сначала открыл рот. Подумал, потом закрыл. Нори театрально схватился за голову. Рэн слегка побледнел – но даже не вздрогнул. Истинный герой, говорю же.

– Даже если у нас получится, – Вильям подбирал слова так тщательно, словно на суде свою невиновность доказывал, – как мы приманим его сюда? У нас даже самой примитивной мыслишки нет...

– Есть, – неожиданно даже для себя самой сказала я.

Оглядела друзей. Все ждали. И смотрели на меня.

В светлых глазах Рэна светилось геройское упрямство. Лиарру бы сюда! Какой шанс теряем! Если она не влюбилась бы в Рэна прямо тут и прямо сейчас, то валяться мне на берегу дохлым хагзи следующее десятилетие!

Поли, усевшаяся было на пол, нервно вскочила, сбив головой многострадальное чучело крылатой кошки. Чучело грохнулось на ковер, одно из крыльев предательски отвалилось.

– Ох... простите, пожалуйста! – покрасневшая как рак подруга бросилась собирать бренные останки. Профессор Раундворт удержал ее за плечо.

Вилли стянул губы в узкую нитку. Поправил очки.

– Нэк, ты так и будешь молчать? – обиженно взвыл Нори. –Ну говори же!..

Между строк

Свод небесный парусиною натянут, тропка вьется — то направо, то налево. Ли по прозвищу Лисица — бард-бродяга, а еще — убийца, лучший в королевстве. Не боится Ли ни призраков, ни духов, ни собак, привыкших сразу рвать за горло, он клинками рассечет в полете муху, он пройдет сквозь лес, пустыню или горы. Выходил живым из сотни разных стычек, и не пойман, чьи бы люди ни ловили...

пусть заказ сегодня странный, необычный — Ли спокоен, он исполнит — не впервые.

...ему говорили — феникса только тронь, они не живые, это сплошной огонь, рождаясь, они творят и войну и боль, разносят чуму собой.

Ему говорили — птенец рождается раз в сто лет, пусть тебя не обманет внешность — все это бред, эта тварь — предвестник мора и сотни бед, сотвори благое дело, парень, зачтут тебе.

На заросшей плоской крыше дремлет лето, мир сверкает, как рыбешка возле брода. Мэй сидит, бросает камушки у клети. Мэй одна, но ей уже четыре года. Без родителей день будет очень длинным, Мэй одна, но не боится — вот ни капли! Мэй четыре (ладно, три! но с половиной), ближе к вечеру вернутся мама с папой. Теплый воздух золотится мелкой пылью, вьются мошки над водой в тени акаций. Мэй послушна, и играет, как учили...

... зажигает огоньки щелчками пальцев.

...А ее учили: люди — страшней их нет, не ходи по их дорогам, не ешь их хлеб, обнаружат, закуют и захватят в плен, люди хуже, чем драконы — опасней, злей.

А еще учили: прячься, таись, молчи, даже если будет больно — то не кричи, пусть ты внешне как они — это лишь обман, лучше боль, чем люди, лучше живи одна.

День июньский паутинкой серебрится, жаркий луг цветами щедро разукрашен. Вот убийца — Ли по прозвищу Лисица, вот малышка с рыжим пламенем кудряшек. Вот упрямо время