Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

оказалось, что меня отбросил в сторону длинный язык огромной львиной пасти. Я и не знала, что наша Дверь такое умеет! А сейчас она, ощерившись, казалось, всей стеной, яростно рычала, добавляя грохота и треска. Здание Мастерской дрожало, звенели лопающиеся стекла, сыпалась каменная крошка.

– Какого?.. – Ворон, разумеется, успел отпрыгнуть. На то, что он попадется в такую примитивную ловушку, мы даже не надеялись. Надеялись на другое. На другого.

Я не знаю, кем был Не-Мертвый Король при жизни. Может быть, действительно известным своей жестокостью императором, как утверждает легенда. Может быть, у него вовсе и не было никогда никакой «жизни» – как у того хранителя знаний, чье гнездо располагалось глубоко под Академией. Конечно же, наши учебные заведения не были предназначены для того, чтобы их сдерживать. Скорее... скорее это был знак почета. К ним приходили герои, побеждали их – выходя наружу, на свет, другими, или терпели поражение; выбирались ранеными, поддерживаемыми под руки – или гибли, оставаясь под землей навсегда. Странная штука – но, вероятно, ничуть не страннее, чем другие традиции, которые, оказываются, так важны для мира.

Но сейчас из-под земли вставала фигура в красных полуистлевших доспехах – таких древних, что нам они казались бы придуманными исключительно для неудобства – и ростом она достигала второго этажа Мастерской. У Короля было четыре руки, в двух он сжимал кривые сабли – каждый клинок в человеческий рост, в двух других – круглые щиты, когда-то, вероятно, блестящие, теперь почерневшие от земли и грязи. Мне были видны его руки – от плеч и до наручей, тощие и серые. И лицо. Лишенное всяческих эмоций лицо: череп, обтянутый пергаментно-серой кожей, глаза, как два черных куска угля, нелепый треугольный шлем. Не-Мертвый Король медленно повернул голову, взгляд его проскользил по мне, словно меня и не было вовсе. Остановился на Вороне.

Конечно же, Ворон был героем. Пусть он сам и не осознавал этого. Герои – это те, кто меняют существующие порядки, верно?

Может, чешуйка и вовсе не нужна была.

Не-Мертвый Король атаковал. Два меча рванулись один за другим с такой быстротой, что превратились в размазанные тени. Ворон с его нечеловеческой скоростью снова успел отпрыгнуть, клинки взрезали воздух... Но главное я успела увидеть – пусть и лежа на животе, пусть и сквозь кровь, текущую из неглубокой царапины на лбу: растерянность и удивление на лице Ротта-Ворона. Его застали врасплох – и...

Следующим, что я помню, было: лопнувшее небо. Дважды.

Вначале разлетелся на куски серый купол – осколки таяли прямо на лету. Над нами распахнулось огромное темное покрывало, светила полная луна. Снаружи была глубокая ночь – и я не припомню, чтобы когда-либо так радовалась ночи.

Потом такими же тонкими кусками, как хрупкое стекло, разлетелись зависшие в небе шары-ловушки. Как будто полная луна, набравшись храбрости устранить конкуренток, решилась-таки на дело.

Здание Мастерской продолжало дрожать. Лишь бы выдержало! Я откатилась в сторону от упавшего увесистого камня, шагах в пяти от меня приземлился крохотный лепной балкончик с горшком, полным двуцветок – горшок, на удивление, остался цел.

— Нэк! — подбежавший сзади Рэн поднял меня за шиворот и поставил на ноги. Земля рыкнула раненым зверем, едва не сбросив нас снова.

— Нэк, нам нужно туда!

Палец рыжего указывал на колеблющиеся серой хмарью ворота — про которые Ворон, разумеется, и думать забыл.

— Зачем?

— За сундуком, — уверенно ответил Рэн. — За тем сундуком, в котором величайшее сокровище! Если мы захотим, чтобы там было сильное оружие против Ворона — оно там будет!

— Но мы не знаем, где сундук... — очередной толчок, мимо нас просвистел скелет джакалопа. Рассыпался на маленькие кусочки.

— Я найду!

— И не сможем открыть...

— Я открою! Теперь — смогу! Давай, Нэк!

Беда с этими героями. Пообщаешься с ними пару недель — и последние мозги исчезают! Иначе я никак не могла объяснить наши последующие действия: свой короткий кивок, Рэн хватает меня за руку — и тянет наискосок, в обход дыры в земле, за спину Ротта, в ворота.

Разумеется, ни Король, ни Ворон не обратили на нас ни малейшего внимания. Они продолжали сражаться. Ворон уже уверенно теснил противника – в руке его извивалась, как живая, плеть Хаоса, та, чье жалкое подобие я попыталась сотворить в библиотеке. Настоящая была толщиной с обычную плетку для ездовых птиц, но гораздо длиннее; изгибалась она как будто сразу во всех направлениях и так быстро, что даже клинки Короля не успевали за ней. Не-Мертвый хрипло взревел. Отступил сначала на шаг, потом на два – вбок, в сторону от огромной ямы.

— Нэк!

Я замедлила шаг — просто не могла оторвать взгляда от бьющихся, как загипнотизированная. Сверкнула плеть, начисто, бритвой срезав Королю одну из рук со щитом. Рука упала на землю, извиваясь по-змеиному, словно в ней вообще не было суставов.

— Нэк!

Пять шагов до двери. Четыре. Три. Ноги тяжелее свинцовых якорей. Вот Ворон снова поднимает плеть, на его лице торжествующая гримаса, вот Король заносит свои клинки...

И тут меня сильно пихнули в бок — прямо на Рэна, и мы оба провалились в серую воронку. И уже пролетая сквозь небытие хаос-ворот, я увидела лицо толкнувшего.

Кажется, я только и делаю, что падаю! Но в этот раз, по крайней мере, виновата не я.

В глаза ударило рассветное солнце. Берег моря, волны, с шипением набегающие на красноватый песок. Скала. Два причудливых черных валуна по обе стороны — справа и слева. Место, где я уже была, и куда