Музыка крыльев - Дэвид Алмонд

Он протянул ей кость, но тут же одумался.

Вытер мундштук о рубашку и снова протянул.

— Не бойся, не укусит, — сказал он.

Она взяла кость.

Какая лёгкая! Чуть толще пальца, чуть длиннее ладони. Три отверстия, чтобы извлекать звуки разной высоты.

Так странно держать в руках этот инструмент. Осмелится ли она поднести его к губам? Чья это кость? Какого зверя? Где и сколько времени она хранилась? Кто ещё держал её в руках, чьи ещё губы её касались? Чем можно от неё заразиться?

— Откуда ты это взял? — спросила она.

— Мы тогда только переехали. Я ходил-бродил, хотел всё исследовать. Нашёл разрушенный фермерский дом — далеко на сопках. Там десятки заброшенных домов. В том доме ещё стояли стулья, на стенах висела пара картин, на кухне допотопная плита. Двери болтались, крыша провалилась. Груды ножей-ложек, кастрюль-сковородок, какие-то светильники. Мусор. Всё уже мхом поросло. Там и нашёл. Кость просто валялась среди мусора. Я сначала не знал, что это такое, позже выяснил. В общем, так: полые кости — это первые музыкальные инструменты. Ими когда-то пользовались шаманы и маги. Может, фермер или его жена были шаманами. Или колдунами. Почему нет?

Она вспомнила об Оливере и Дафне Додд, с которыми познакомилась в клубе. Женщина в старом платье играла на флейте-пикколо. Да, она вполне тянет на волшебницу.

— Любая музыка была колдовством, — сказал Габриель. — Любая песня была заклинанием. Маги играли на полой кости и перевоплощались в зверей и птиц. Сыграй на кости орла — станешь орлом. Сыграй на кости лисы — станешь лисой. Если играть умеючи, можно перейти границу между миром живых и миром мёртвых.

Он посмотрел на полую кость.

— Ты достиг такого умения? — спросила она.

— Нет. Я не знаю, от какого животного эта кость, и ни в кого не превращаюсь. Я играю, но я просто я, Габриель. И я никуда не перемещаюсь. Башка мешает.

— Как?

— Я всё время думаю, анализирую. Не могу перестать, не могу просто отдаться музыке. — Он засмеялся. — Ты, небось, думаешь, я сбрендил. Сбрендил, конечно, но недостаточно. Попробуй ты! Может, у тебя получится отключить голову? Позвать зверей. Может, ты сама станешь зверем! Или попадёшь мир духов.

— Ха!

— Ну же, Сильвия. Играй.

Она приблизила кость ко рту.

— Это безопасно, — сказал он.

— Точно?

Она поднесла кость к губам и снова опустила.

Руки дрожали.

Кость снова у губ. В губах. Она дунула — нежно-нежно.

Никакой музыки. Просто многократно усиленный выдох.

— Ты почувствуешь, когда начнёт получаться, — сказал он. — Пока расслабься и представь себе звук. Это поможет его создать.

Она закрыла глаза. Зажала пальцем одно из отверстий в кости. Потом выдохнула и — да! — почувствовала, как её дыхание можно превратить в музыку.

Она закрыла ещё одну дырочку. И выдохнула сильнее.

Она выбрала этот звук, нашла его и удержала — на секунду, ещё на секунду, ещё…

Голова закружилась, казалось, она куда-то улетает…

Она выдыхала звуки. Кость вибрировала, щекотала губы и язык.

Она опустила кость и открыла глаза.

Габриель улыбался. Сиял.

Она засмеялась в ответ.

— Круто! — сказала она.

— Теперь ты всегда найдёшь свой звук.

Она вытерла губы.

И посмотрела на предмет, который держала в руках.

— Сильвия, сыграй ещё.

Она снова дунула в кость и на этот раз нашла звук быстрее. Нашла способ сделать его чуть громче. Нашла следующий звук, зажав другое отверстие. Потихоньку разобралась, как этими звуками управлять. Она ощущала их разом и внутри себя, и снаружи. Закрыла глаза, расслабилась… Получилась музыка.

— Вон, смотри! — Габриель указывал куда-то сквозь деревья. — Видишь?

Сильвия затаила дыхание.

Олень! И ещё один! Два оленя совсем рядом, головы обращены к ним, уши настороженно вздёрнуты, глаза сияют.

— О-о-о… — Она онемела.

— Это ты позвала их, Сильвия.

— Не выдумывай! Олени просто гуляли по лесу.

— Просто? Гуляли?

Они не сводили глаз с оленей, а те отвернулись и исчезли среди деревьев.

— Прекрасные! — прошептала она.

— Да. Робкие. Пугливые. Дикие.

Он улыбнулся и добавил:

— Похожи на Сильвию.

Они бродили в лесной глуши.

Долго.

— Ты в школу ходишь? — спросила она.

— Ха! Не хожу! Сейчас, по крайней мере. Может, однажды и осчастливлю их.

Они пошли дальше.

— Пока башка мешает, — произнёс он.

Сильвия ждала продолжения.

Они шли не останавливаясь.

— Я умный, — продолжил он.

— Да ну?

— Я не выпендриваюсь. Это правда. Воспитатели и учителя — ещё до школы — твердили: ах-ох, Габриель, какой ты умный, какой талантливый!

— Повезло.

— Думаешь? Они заставили меня рано, раньше времени, сдать переходные экзамены. Я всё сдал. Они хотели, чтобы я перескочил через класс, и я уже собрался, но вдруг понял, что не хочу быть ах-каким-умным. А ещё в старшей школе требовали носить форму. Ну, это не для меня. Я бросил.

— Из-за формы?

— Не только. Мне говорили, что с такими мозгами я могу делать что угодно, стать кем угодно. С такой башкой любые экзамены нипочём, с такой башкой можно освоить все старые мысли, накопленные человечеством, можно поехать в Оксфорд, чтобы на мальчика там посмотрели и сказали: ах-ох, Габриель, какой он умный, какой талантливый! Мы возлагаем на него великие надежды. Он всем покажет! Он будет успешным и богатым. Станет банкиром! Юристом! Политиком!.. Да кому нужны эти завышенные ожидания? Эти ничтожные цели?

— Кем ты хочешь быть?

— Не знаю. Но чтобы не просто думать, но и делать. Чтобы не просто поддерживать мир таким, каким он был всегда, а менять его. Чтобы извлекать музыку из полой кости! Ха-ха!

Он ускорил шаг, продолжая горько смеяться, а потом вдруг остановился. И задрал правый рукав выше локтя.

Она увидела шрамы, кривые шрамы там, где бритва или нож взрезали нежную кожу.

Он поднял рукав на другой руке.

Тоже шрамы.

В глазах у него стояли слёзы.

Он снова опустил рукава.

— Извини, — сказал он. — Я тебя напугал. Не надо было показывать.

— Надо, Габриель. Спасибо, что показал.

Она легонько коснулась его руки.

— Я ведь и тут не уникален, да? — сказал он.

Она вспомнила о детях, с которыми работает мама, об их печальных историях. Вспомнила нескольких одноклассников.

— Так много кто делает, — сказала она.

Он кивнул.

Двинулись дальше.

Тропа теперь шла вверх. Она вывела их на другую поляну — с грудой бесформенных чёрных камней. На них выскоблены дуги, круги, спирали. Встав на колени, они потрогали эти древние изображения. Сильвия закрыла глаза и уплыла в какую-то иную реальность, где не было Габриеля, а сама она стала девушкой, которая присела