Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост - Лиз Кесслер

— Правда, мам, всё в порядке. Не надо ничего говорить.

— Но я хочу, — всхлипнула она. — Просто не могу ничего вспомнить!

— Не можешь вспомнить?! — слегка отодвинувшись, я недоуменно уставилась на нее. — Ты не помнишь человека, за которым была замужем?

Она смотрела на меня покрасневшими от слез глазами.

— Ну… да… нет… Понимаешь, иногда мне кажется, что я что-то припоминаю, а потом снова всё пропадает. Словно растворяется.

— Пропадает…

— Так же, как он сам когда-то, — тихо произнесла она, закрывая лицо руками и вздрагивая. — Я не помню собственного мужа! Твоего отца. Наверное, я ужасная мать…

— Прекрати. — Я тяжело вздохнула. — Ты замечательная. Самая лучшая мама на свете.

— Правда? — Она разгладила юбку.

Я слабо улыбнулась. Вскинув голову, мама ласково провела пальцем по моей щеке.

— Я, наверное, сказала что-то такое, что вывело тебя из равновесия, да? — спросила она тихо.

— Всё, не будем больше об этом. Это неважно. Хорошо?

— Но ты имеешь право…

— Всё, мам. Хватит! — твердо сказала я. — Кстати, не подкинешь мне немного деньжат?

— Ах ты, малявка. — Всхлипнув последний раз, она легонько ущипнула меня за щеку. — Неси сюда мою сумку.

Получив две монеты по фунту, я отправилась на пристань.

Около парка развлечений я невольно замедлила шаг. Нечестно. Это просто нечестно! Я уже тысячу лет не каталась на «ветерке», и всё из-за этой Мэнди, которая может прицепиться ко мне в любую минуту!

Купив сахарной ваты на противоположном конце пристани, я брела по набережной, продолжая обдумывать многочисленные вопросы, которые, не находя ответа, по-прежнему вертелись у меня в голове. Я даже не заметила мистера Бистона, шедшего мне навстречу.

— Раскрой глаза, — окликнул он, когда я чуть было не врезалась в него.

— Простите, я задумалась…

От его улыбки у меня всегда мурашки бегут по коже — один уголок рта вздергивается вверх, а другой, наоборот, опускается вниз, открывая редкие кривые зубы.

— Как мама? — поинтересовался он.

Вот тут-то я и сообразила. Ведь мистер Бистон давно нас знает. Вроде бы, даже дружит с мамой. Может быть, он что-нибудь помнит?

— Да, вообще-то, не очень, — ответила я, откусывая клочок сахарной ваты, сладко тающей на языке.

— Почему?

— Она немного загрустила… из-за кое-чего.

— Из-за какого еще «кое-чего»? — Он перестал улыбаться.

— Да так…

— Она что, заболела? Что случилось? — Мистер Бистон впился в меня пристальным взглядом.

— Ну, мой папа… — Я вытянула карамельную нить, похожую на розовую нитку из пушистого свитера, и сунула ее в рот.

— Кто-кто?! — Мистер Бистон так и взвился. Чего это с ним?

— Я спросила ее про своего отца, ну, и она немного расстроилась.

— Что она тебе сказала? — спросил он, понижая голос.

— В том-то и дело, что ничего.

— Совсем ничего?

— Она сказала, что ничего не помнит, а потом начала плакать.

— Ничего не помнит? Так и сказала?

Я кивнула.

— Точно? Совсем-совсем ничего?

— Точно.

— Хорошо. — Мистер Бистон со свистом выдохнул воздух.

— Вот я и подумала, может, вы мне поможете?

— Я?! Как я-то могу тебе помочь? — удивленно спросил он.

— Ну, может, она вам что-нибудь рассказывала о папе. Ведь вы же ее друг, и вообще…

Мистер Бистон буравил меня взглядом. Глаза у него стали как щелки. Мне тут же захотелось убежать куда подальше. Конечно же, он ничего не знает. С какой стати мама расскажет ему что-нибудь, а мне нет? Я попыталась выдержать его взгляд, но не смогла и отвела глаза.

Тогда, взяв меня за локоть, мистер Бистон указал на скамейку.

— Кажется, нам пора немного побеседовать, — произнес он.

Я попыталась вывернуться, но мистер Бистон ухватил меня еще крепче и потащил вдоль набережной. Он отпустил меня только у скамьи, кивком указав, чтобы я села.

— А теперь послушай меня, и слушай внимательно, потому что повторять я не стану.

Я молча ждала.

— Не смей больше приставать к матери. Ты ее уже достаточно расстроила.

— Но я…

— Ничего, ничего, — мистер Бистон вскинул руку, останавливая меня. — Ты просто не знала. Значит, так, — он утер лоб носовым платком и, поерзав, сунул его обратно в карман брюк. Рядом с карманом темнела дырка — Мы с твоим отцом были друзьями. Лучшими друзьями; кое-кто даже считал, что мы братья, настолько мы были дружны.

Братья? Но мне почему-то казалось, что мой отец должен быть гораздо моложе мистера Бистона. Я раскрыла было рот, собираясь спросить.

— Он был мне как младший брат. Мы всё делали вместе.

— Что?

— Что «что»?

— Ну, что вы делали вместе? Я хочу знать, каким он был.

— То же, что делают все молодые ребята, — раздраженно бросил он. — Ходили вместе на рыбалку, катались на велосипедах…

— А на мотоциклах?

— Да, да, и на мотоциклах, и на мопедах, на всём. Всегда вместе, всегда заодно. Бегали за девчонками.

Мистер Бистон, бегающий за девчонками! Меня аж передернуло.

— Ну, а потом он встретил твою мать, — мистер Бистон откашлялся. — И всё переменилось.

— Почему?

— Ну, можно сказать, они влюбились. По крайней мере, она влюбилась. Очень сильно.

— А папа?

— Он вел себя совершенно как влюбленный. Какое-то время. Перестал гонять на машинах.

— Вы же говорили про велосипеды.

— И на машинах, и на велосипедах. Ко всему потерял интерес. Проводил всё время с твоей матерью.

Засунув руки в карманы брюк, мистер Бистон вперил взор в пространство перед собой, словно пытаясь решить какой-то сложный вопрос.

— Но, конечно, это длилось недолго, — произнес он наконец, позвенев мелочью в кармане. — Твой отец повел себя очень некрасиво; он обманул наши ожидания.