И снова Пумукль - Эллис Каут

У него даже пропал голос от волнения.

— Смотри, что-то блестит! — наконец выдавил он из себя.

Тут же оба оказались у самой воды.

— Как будто жестяная коробка… Это клад!

Виргель наклонился и, вытянув руку, попытался достать мерцающую в озере вещицу, но чуть было не упал в воду.

— Так не достать, придётся зайти в воду.

— Ты что! — вскричал Шорши. — Вдруг сейчас появится Эдер или д-д-дух воды… Голос его дрожал от волнения и страха.

Но всегда, когда младшему брату было страшно, Виргель чувствовал себя обязанным показать пример мужества.

— Если придёт Эдер, я сделаю вид, что купаюсь, этого мне никто не может запретить. А если дух… — у Виргеля тоже предательски задрожал голос, я же не буду забирать клад, я только посмотрю.

И он ещё раз повторил, на этот раз громче, на всякий случай, чтобы дух воды знал о его намерениях:

— Я только посмотрю, что в коробке, и положу её на место.

— Может, не надо… — ещё раз попробовал Шорши.

— Дай мне лучше руку и держи крепко, — твёрдо скомандовал Виргель.

Шорши послушно схватил брата за руку, и трудно сказать, кто кого держал, когда Виргель стал осторожно заходить в воду.

Вода была ледяная, и Виргель не хотел заходить дальше, чем по колено, но никак не мог подцепить ногой коробку. Пришлось сделать ещё один шаг.

Оба дрожали: один — от холода, другой — от страха. Наконец Виргелю удалось ухватить коробку рукой, но повернувшись и сделав шаг к берегу, он поскользнулся, и холодная вода окатила его. Фыркая и спотыкаясь, но не выпуская коробку, в которой что-то громыхало, он выбрался на берег.

— Драгоценные камни! — выдохнул Шорши.

Дрожащими руками мальчишки открыли находку и даже при тусклом свете луны сразу увидели, что это обыкновенные камни, каких тысячи валялись у озера. Но в коробке лежала еще и записка. На плотной бумаге крупными буквами стояло:

Любопытство вмиг излечит Ледянющая вода. Урок Эдера, конечно, Вам на пользу, господа!

— Какая подлость! — воскликнул Шорши и, размахнувшись, зашвырнул коробку далеко в озеро.

Только теперь Виргель почувствовал, как ему холодно.

— Бежим, а то я совсем замёрзну, — бросил он брату и припустил по тропинке в сторону дома.

Шорши бежал за братом и бубнил на ходу:

— Мы ещё покажем этому Эдеру!

Эта возможность им тут же и представилась — на выходе из леса они чуть было не столкнулись нос к носу со своим постояльцем, который как ни в чём не бывало прогуливался перед домом.

— Вы тоже ещё не спите?! — удивлённо воскликнул он.

— Нет, — буркнул Шорши.

— Откуда вы бежите?

— Мы? Э-э-э…

— Да ты ведь совсем мокрый, Виргель!

— Я? Н-н-нет, всё в порядке… — клацая зубами, еле выговорил Виргель.

— Не бойтесь, я вас не выдам, мне нет никакого дела, где вы бегаете по ночам, я — не любопытный! — Эдер дружески улыбнулся. — Спокойной ночи, ребята!

Братья ничего не ответили и направились к дому. Ночь у них была совсем не спокойная.

Они никак не могли уснуть, ворочались с боку на бок, а когда сон их всё-таки одолел, то это был кошмарный сон — о духе воды, о спрятанных сокровищах и кладе мудрости.

Можно только надеяться, что этот урок им пошёл действительно на пользу, и они стали чуточку мудрее.

Таинственный пёс

Пумукль был ужасно доволен, что им удалось так ловко проучить любопытных братьев. С этого дня он считал Эдера великим мастером-заговорщиком.

Мальчишки ещё несколько дней обходили Эдера стороной, но, видя, что тот и не думает вспоминать историю с кладом, вскоре подружились с ним и уже не следили за каждым его шагом, так что Пумукль мог беспрепятственно плавать на отремонтированном кораблике по лесному озеру.

Скоро их отпуск подошёл к концу, и оба — мастер Эдер и его Пумукль — посвежевшие, отдохнувшие вернулись в город.

Пумукль был рад снова оказаться в мастерской, среди досок и стружек. Он вдыхал запах дерева и клея, как аромат редкостных цветов, и, качаясь на своих маленьких качелях, радовался возвращению:

— Здесь я могу громко говорить и громко петь с утра до вечера! И если мне надо тебе что-то срочно сообщить, не нужно оглядываться по сторонам, нет ли кого поблизости.

И Пумукль стал во всё горло распевать только что сочинённую песенку:

Хорошо мне жить среди стружек! Никого бояться не нужно!..

Допеть до конца домовёнок не успел: в мастерскую зашёл посетитель, и лишь тонкий слух мог уловить тихий вздох разочарования.

В этот день шёл дождь, и вошедший держал в руках зонтик. Пумукль сразу это заметил. Во время разговора с мастером посетитель повесил зонтик на угол стола. Сделав заказ и ещё немного поговорив с Эдером, он ушёл, оставив зонтик в мастерской, Пумукль это тоже заметил. Переждав некоторое время, за которое забывчивый клиент мог бы уйти достаточно далеко, чтобы ничего не слышать, Пумукль закричал:

— Зонт! Он забыл свой зонт!

Эдер тут же выбежал на улицу — дождя уже не было, клиента тоже.

— Теперь придётся идти к нему домой, возвращать зонт, — пробурчал Эдер.

— Ты же мог как-то обратить наше внимание на зонт, — с упрёком сказал он Пумуклю, вернувшись в мастерскую.

— Как? Я же не смею говорить при посторонних!

— Ну, например, ты мог бы уронить его.

— А если бы он, упав, сломался, ты бы снова на меня ругался!

— Зонтик — не цветочный горшок, не разобьётся.

— А Пумукль — не бросатель зонтов!

— Всё равно, ты мог бы что-нибудь предпринять, — не отступал Эдер.

— Если бы я тебя ущипнул, ты бы вскричал «ай», но не подумал бы о зонте. Ведь так? И если бы я этому господину развязал шнурки, он тоже бы не вспомнил о зонте. А если бы я закричал: «Внимание! Зонт!», то упал бы со страху твой клиент, а не зонт. А если бы…

— Ты же не будешь утверждать, что ты всё это продумал и не сделал только из-за уважения к нам, — перебил домового Эдер.

— О! Я всегда поступаю уважительно, ну прямо ужасно уважительно! Я очень…

— Придётся всё-таки нести зонтик, — опять перебил Эдер Пумукля.