Метла и металлический шарик - Мэри Нортон

— А вон холм Тинкера, — вспомнил Чарлз. — Холм Тинкера? Удивительно, как названия всплывают сами собой!.. И Римские развалины…

— Посмотри-ка, Пол. Этот поросший травой холм, напоминающий стену, — остатки римской крепости.

Пол поглядел на подернутый дымкой зеленый холм, он казался одновременно и далеким и близким. А вдруг все ему снова снится? Тележка молочника и цоканье копыт по каменистой дороге, и медленно вздымающийся и опускающийся круп лошади, и легкое поскрипывание колес.

— Дом мисс Прайс, Пол, вон там под горой, — указала Кэри, — его пока не видно. Видишь ту дорожку? Она ведет на ферму какого-то Боди.

— Это ферма Лоубоди, — поправил мистер Бисселтуайт.

— Ага, ферма Лоубоди. А вон и Дальний Лес.

— Послушай-ка, Пол, — заговорил Чарлз. — Видишь те кедры — темные деревья как раз за церковным шпилем. Вот там-то и был дом тети Беатрисы, где мы жили в прошлый раз.

— Он перешел к Управлению водоснабжением, — сообщил мистер Бисселтуайт.

— Да? А когда? — заинтересовалась Кэри.

— Да примерно через год после смерти вашей тети.

— Да? — снова повторила девочка. Она немного помолчала, пытаясь представить себе темный дом тети Беатрисы, без высоких буфетов и тяжелых портьер, без ковров, столов, пальм в кадках, без… — Мистер Бисселтуайт, — окликнула девочка молочника.

— Что?

— А мебель тоже досталась управлению?

— Нет, мебель продали.

— Кому?

— Ну, устроили что-то вроде распродажи. Понаехали торговцы из Лондона, да и местным кое-что перепало. Моя жена купила рулон линолеума и пару стульев.

— А… — пробормотала Кэри.

Итак, мебель распродана. Кто-то, совершенно неизвестный, купил кровать Пола и теперь спит на ней по ночам, застилает утром, расправляет простыни, переворачивает матрасы.

— Так все и продали? — не унималась Кэри. — Кровати и все-все-все?

— Да, пожалуй, что так, — ответил молочник. — Управлению кровати-то ни к чему. Ну, вот мы и добрались! — воскликнул он, подбадривая пони. — Узнаете наши места?

Это была та самая улица — улица, на которой жила мисс Прайс и которая проходила за садом тети Беатрисы. Сердце Кэри забилось сильнее, когда она разглядела яркие соцветия вьющихся роз, что оплетали живую изгородь из боярышника и калитку мисс Прайс. Теперь розы были выше и гуще, да и цвели пышнее, чем два года назад. Вот и калитка с надписью белой краской «Молодой Ольшаник». Девочка оглянулась на Чарлза: похоже, что и он волнуется.

— Вот и приехали, — объявил мистер Бисселтуайт, когда повозка остановилась. — Я помогу вам снять чемоданы.

Калитка слегка скрипнула, когда они приоткрыли ее, щелкнул замок. Словно во сне дети прошли по прямой мощеной дорожке, которая вела мимо клумб к дому. «Глупо бояться», — уговаривала себя Кэри.

Не успели они прикоснуться к дверному молотку, как дверь распахнулась и перед ними предстала мисс Прайс, бодрая, улыбающаяся и слегка смущенная.

— Я услышала, что калитка открылась, — объяснила она, беря у Кэри чемодан. — Ну-ну! Все прекрасно! Осторожней на крыльце, Пол, его только что вымыли. — Такой они ее и помнили, но все же что-то изменилось, столько времени прошло! Но, взглянув на длинный розовый нос мисс Прайс, Кэри вдруг успокоилась. Это был добрый нос, успокаивающий нос, нос, на котором когда-то — так давно! — дрожала слезинка. Да, это была мисс Прайс!

Ароматный запах горячих лепешек наполнял маленькую прихожую.

— Подождите, я найду кошелек… Как ты вырос, Пол… — приговаривала мисс Прайс. — Поставьте, пожалуйста, вот сюда у часов, мистер Бисселтуайт… Три шиллинга шесть пенсов отнять от десяти шиллингов, будет… Пол, голубчик, не трогай барометр, гвоздь еле держится… Ну-ка, дайте сообразить.

Наконец мистер Бисселтуайт откланялся, и тогда в столовой, где почти всю комнату занимал квадратный стол, так что стулья были притиснуты вплотную к стенам, накрыли стол к чаю. Детей угощали лепешками с джемом и паштетом. А через кружевные занавески можно было разглядеть холм Тинкера, сверкавший золотом в лучах вечернего солнца. Волнение Кэри прошло, она чувствовала себя отдохнувшей и счастливой.

После чая мисс Прайс решила показать детям их комнаты.

Дом был маленький, не очень старый, но и не новый. Ковровая дорожка крепилась к ступеням латунными прутьями, а на самом верху над лестницей висела картина «Вишня в цвету». Комната Кэри была сильно заставлена: на шкафу высились картонные коробки, а за деревянной вешалкой для полотенец был спрятан портновский манекен. И все же комната поражала чистотой; на туалетном столике красовался кувшин с резедой, а на каминной полке — ваза с розами. Комната Чарлза не была так заставлена, в ней царил образцовый порядок. Там стояла железная кровать и покрашенная бежевой краской мебель. Наверное, прежде это была комната прислуги.

— А Полу, боюсь, придется спать на диване в моей спальне, — сказала мисс Прайс. — Я ведь не случайно написала в объявлении «двух детей». — Она поспешно улыбнулась им и нервно взмахнула тонкой рукой. — Конечно, я и подумать тогда не могла, и мечтать не смела, что это окажетесь вы.

— Вы, наверное, удивились? — поинтересовалась Кэри, подходя поближе. Они остановились у кровати Чарлза.

— Еще бы! Видишь ли, я не очень люблю малознакомых людей, но я вынуждена сдавать комнаты.

— Почему? — удивился Пол.

— Жизнь становится все дороже, — неопределенно заметила мисс Прайс. Вдруг она разоткровенничалась. — Это все из-за установки новой раковины в кухне. Нержавеющая сталь — ни единого пятнышка, видели такие? Да еще водопровод… все как-то навалилось… Вообще-то я предпочитаю иметь дело с детьми. Вот я и подумала, что, дав объявление в «Таймс», смогу найти двух хорошо воспитанных ребятишек.

— И вы нашли нас, — заключила Кэри.

— Да, — согласилась мисс Прайс — Я нашла вас. Знай я заранее, — оживилась она, — можно было бы обойтись без объявления. А теперь вы двое лучше распакуйте чемоданы. А где вещи Пола?

— Большая их часть в чемодане Чарлза, — объяснила Кэри. — Мисс Прайс…

— Да?

— А можно нам… можно нам посмотреть другие комнаты?

Мисс Прайс сжала руки и с подозрением взглянула на девочку.

— Ты имеешь в виду кухню и туалет?

— Я имею в виду, — Кэри набрала побольше воздуха, — я имею в виду ваш кабинет.

— Ага, — подхватил Пол, — можно нам поглядеть на чучело крокодила?

Мисс Прайс подняла глаза. Уголки ее рта странно подрагивали, но взгляд оставался строгим.

— Никакого чучела крокодила у меня нет, — заявила она.

— Он хотел сказать — аллигатора, — поправил братишку Чарлз.

— И аллигатора тоже.

От изумления дети на миг потеряли дар речи. Три пары глаз неотрывно смотрели на мисс Прайс, но ее лицо оставалось строгим и непроницаемым.