Рубиновая девочка - Кира Гембри

– Ты действительно этого хочешь? – мягко спросила я.

«Нет, на самом деле я хочу сцапать тебя за зад», – говорили его глаза.

Я задумчиво разглядывала его, пока он прятался от солнца, демонстрируя плохое настроение. До этого у меня бывали и более сложные случаи, и я знаю, как можно добиться своего, набравшись терпения. Заяц уже несколько дней был настроен враждебно. Но сдаваться не стоит, правда? Нужно ведь как-то донести до него, что он у нас не в заложниках и что мы сможем поладить.

«Думаю, животные понимают гораздо больше, чем показывают нам», – вспомнила я слова Ноя. Я встала, схватила поводок, который висел рядом с кормушкой, и повернулась к Зайцу. Волкодав по-прежнему не желал на меня смотреть, однако не зарычал. Это придало мне уверенности.

– Не сердись! – сказала я твёрдо. – С Ноем ты был более приветливым, а чем я хуже?

«Потому что ты противная малявка…»

Заяц дёрнул ушами – это я накинула на него ошейник. Я пыталась дышать спокойно, хотя сердце бешено билось о рёбра. Если бы Заяц проявил агрессию, я могла бы живо его успокоить. Но казалось, он не собирался сопротивляться.

«Эй, девчонка, куда ты меня тянешь?!» – будто спрашивал он.

– Мы сейчас просто немного прогуляемся, – с деланой уверенностью ответила я, и Заяц пошёл за мной! Я едва удержалась, чтобы не завопить от радости! Оказывается, он знает, как ходить на поводке! Наверное, прежде чем он оказался на улице, у него был хозяин. Но конечно, у меня хватило такта не спрашивать об этом.

С победным видом выйдя из ворот нашего двора, я обошла с Зайцем вокруг ближайшего холма. За это время с ним не возникло ни малейших проблем. Похоже, он был счастлив сменить обстановку, хоть и не показывал этого. Он преспокойно шёл рядом со мной, отступая в сторону, только чтобы понюхать что-нибудь на обочине.

Заяц казался оживлённым и вроде даже был благодарен. И в этот момент выглядел так же странно, как, наверное, выглядел бы старый Фергюс, если бы вдруг улыбнулся.

Заяц первым вошёл во двор и оживился ещё больше. Подскочил на своих длинных лапах и стал резко тянуть за поводок, бешено мечась то в одну, то в другую сторону и виляя хвостом. Это было очень странно! Озадаченная, я вбежала за ним во двор – и увидела Ноя, который сидел у дверей нашего дома.

– Вау, вот это круто! – сказал он, указывая взглядом на Зайца. – А ведь я знал, что он может быть очень милым!

От неожиданности я не могла сказать ни слова. Наверное, я бы и дальше стояла как вкопанная, если бы Заяц не потащил меня за поводок. Когда мы подошли к дому, Заяц, всё ещё продолжая вилять хвостом, вдруг плюхнулся перед Ноем на землю. На его языке это означало радостное приветствие. Ной стал трепать пса за ухом.

– Можно мне войти? – спросил он между прочим, как будто его приход к нам в гости – обычное дело.

– Конечно же заходи, – раздался голос Наны. – Мы слишком любим наших гостей, чтобы принимать их у порога.

Бабушка уже убрала свои непослушные волосы под платок, но всё равно выглядела так, будто только проснулась. Тем не менее она в своей манере действовала решительно и, взглянув на Ноя, сразу сказала:

– Тебе нужна большая чашка чая. – Не дожидаясь ответа, она скрылась в нашей кухне, которая одновременно была и гостиной. Заяц увязался за ней. Меня потрясло, как уверенно и спокойно он прошёл через коридор на кухню. А ведь он был в доме впервые, и любая другая собака на новом месте сначала бы осмотрелась и принюхалась. Но Заяц сразу устроился рядом с горячей печкой.

«Хорошая штука, – наверняка подумал он. – Почему у меня нет такой же?»

В отличие от него, Ной явно смущался. Он даже не посмел сесть за обеденный стол.

– Извините, что я так внезапно явился, – пробормотал он. – Наверное, это дурацкая идея.

Нана решительно поставила перед ним чашку, над которой клубился пар:

– Сесть и выпить чаю!

В какой-то момент мне показалось, что Ной вот-вот развернётся и сбежит – в конце концов, послушание не его качество. Но Нана, похоже, подобрала нужный тон. И Ной послушно плюхнулся на ближайший стул, взял чашку и сделал большой глоток.

– Итак, – сказала Нана, откусив от бутерброда с клубничным джемом и подвинув тарелку к нам с Ноем. – Что скажешь? Что тебя к нам привело?

Ной глядел в свою кружку, словно хотел нырнуть в неё с головой.

– Они созванивались. Мистер Беннет и мой отец.

– Но разве твой отец не в Америке? – спросила Нана и взглянула на часы с маятником, висящие над столом. – Ведь там глубокая ночь.

– Отец часто не спит из-за работы. Особенно когда занимается новым проектом, – объяснил Ной, не поднимая головы. – Видимо, он только теперь прочитал письма мистера Беннета. О том, что я сбежал перед поездкой сюда, что я устроил тут в первое утро и что я совсем не занимаюсь. – Он на секунду замолчал, обхватив чашку ладонями так, будто она помогала ему удержаться на месте. – Я думал, что когда он это прочитает, то захочет поговорить по телефону со мной, – сказал он подчёркнуто спокойно. Я уже заметила, что иногда он так делает. – Мог бы обо всём спросить у меня, прочитать мне нотации. Но, видимо, я просто ему надоел. Мне придётся переехать в интернат уже на каникулах.

Повисла пауза. Ной сделал несколько глотков чая. Я тихо встала со своего места, взяла тарелку с виноградом и поставила перед Ноем. Он наконец поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было мрачнее тучи.

– Не может такого быть, – сказала я.

– Чего? Того, что некоторые родители хотят отделаться от своих детей? Ты это знаешь лучше меня, – возразил Ной. Он сказал это явно не для того, чтобы меня обидеть, но у меня всё равно перехватило дыхание.

– Руби, наверное, имеет в виду, что они вряд ли говорили об интернате, – уточнила Нана. – Ты ведь не слышал самого разговора?

– Как раз слышал. Связь была плохая, и мистеру Беннету приходилось говорить очень громко. Он вообще был на взводе. Постоянно повторял «при всём уважении, это плохая идея» и «мальчику нужно время, чтобы прийти в себя». А ещё – что мне нужно сменить