Дом с аистами - Валентина Васильевна Путилина

— Подожди, я сейчас, — торопливо повторял он, словно боялся, что Тимоша передумает и не пойдёт. — Я спрячу Удочку.

Он спрятал удочку в кусты, а сумку с едой не стал прятать, взял с собой (а то ещё есть захочется).

Они пошагали вниз по Лебедянке. В одном месте речка сильно сузилась и стала похожа на бутылочное горлышко, только большое; она стремительно выплёскивалась из этого горлышка и разливалась широкой вольной излучиной.

Шли они не той дорогой, которой ходили с Анютой и Гришей, а незнакомой Тимоше. Тогда они шли верхом, а сейчас низом, у самой воды.

Давно, ещё до войны, здесь на берегу стояла водяная мельница. В то время в Заячьих Двориках был не один дом с аистами, а большой посёлок, и жило там много народу. Мельницы не осталось: её в войну разорили, запруду — тоже. Всё заросло. Сырое тенистое место.

Из воды торчат коряги, чуть приподнявшись над поверхностью. Одни ивы — плакучие — спустили к самой воде гибкие ветви, будто с нанизанными на них листочками. Другие — протянули далеко длинные руки-ветви, будто собираясь схватить кого-нибудь. Тянутся, цепляются за каждого, кто пройдёт, многорукие косматые деревья, закутанные в мшистые, будто стёганые, одеяла. Сюда солнце не заглядывает. Земля под деревьями, сами стволы деревьев, ветки — всё в этом затенённом месте покрыто зеленовато-рыжим мхом.

Понизив голос, Кирилл сказал:

— Афонька говорит, будто здесь собираются лешие и водяные. А по ночам будто на ивовых длинных ветках ведьмы качаются, как на качелях. А я не верю. Я знаю, никаких ведьм и водяных нет. Может быть, они в старину были, а теперь их не бывает.

— Я подумал, отсюда приходила Даренка, про которую бабушка рассказывала, — проговорил Тимоша. Такое уж здесь было тихое и таинственное место, что хотелось поверить в чудесное.

Кирилл с Тимошей говорили шёпотом. Они не верили Афоньке, но все-таки оглядывались по сторонам: как бы не вынырнуло из. кустов что-нибудь неизвестное и не набросилось на них. Они торопились миновать глухое место, где всё затаилось и подстерегает прохожих. Наверное, на этой тропинке бабушка придумывает свои сказки, а потом рассказывает их дома. В таком пустынном месте и мысли приходят непривычные.

Кирилл с Тимошей вышли вдруг сразу на поляну. Она была тёплой, нагретой солнцем, вся в цветах и пахучей траве. Сразу всё стало обычным, как в жизни, а не в сказке, и они снова заговорили громко.

— А ты видел живой вулкан? — спросил Кирилл. Сам он видел вулкан на картинке. Даже на картинке смотреть на него было страшновато, когда он извергал огненную лаву.

— Видел, — ответил Тимоша, — он тогда был не страшный. Только немножко дымился, и всё.

Тимоша стал вспоминать, как они с мамой были на Курильских островах, он хорошо всё помнил. Ведь это было прошлым летом.

— Один раз мы там купались в тёплой воде. Там даже горячая есть вода. Когда я вырасту, опять туда поеду. Дед говорит: «Мы поедем вместе, только подрасти».

Так, разговаривая, они обогнули 'пчельник. Зайти туда они собирались на обратном пути. А сейчас торопились к землянкам. Их надо было разыскать в густых зарослях и засветло вернуться домой.

Они были уже недалеко от партизанских землянок, когда Кирилл остановил Тимошу в сказал тихо:

— Посмотри, вон там братская могила.

На поляне стоял деревянный памятник, окружённый оградой из посаженных ровными рядами березок. Они отгораживали памятник от наступавшего леса.

— Мы сюда приходили с Каллистратычем, — сказал Кирилл. — Дядя Егор сюда тоже приходит. Тут партизаны из их отряда похоронены.

Кирилл снова повёл Тимошу знакомой ему тропинкой. Она хорошо виднелась. Наверное, люди часто здесь бывают: приходят к братской могиле.

Тимоша шёл следом за Кириллом и оглядывался, пока не скрылся за деревьями памятник погибшим партизанам. И вот они снова очутились в густом лесу.

— А что ты ещё видел на Курильских островах? — снова заговорил Кирилл. Ему хотелось узнать всё сразу: где был Тимоша и что видел.

Но Тимоша не отозвался. Кирилл оглянулся и не увидел его: он исчез незаметно и бесшумно.

— Ты чего спрятался? — крикнул Кирилл, несколько озадаченный исчезновением Тимоши, хотя и сам не верил, что тот способен играть в прятки: он умеет только рассказывать и слушать, а играть в весёлые игры до сих пор не умеет. — Тимоша! — позвал он. И подумал: «Лучше бы я с ним не ходил, теперь он вот взял и потерялся». — Тимоша-а-а-а-а! — всё более тревожась, продолжал звать он,

— А-а-а! — отозвалось глухо, будто из-под земли.

Кирилл подумал, что это лесное эхо дразнит его, повторяя последние буквы: «а-а-а-а!»

Но голос раздался снова: — Я здесь!

— Где? — растерянно спрашивал Кирилл, оглядываясь по сторонам. — Хватит тебе прятаться!

— Я не прячусь, я провалился, — опять глухо донеслось до Кирилла.

И тут Кирилл увидел яму, заросшую по краям травой и кустарником. На дне её стоял Тимоша и глядел вверх.

— Я никак не выберусь отсюда, — сказал он, обрадовавшись, что видит Кирилла.

— Дай мне руку.

Кирилл наклонился, потом лёг на землю и протянул руку Тимоше, но Тимоша не мог дотянуться до него. Он даже подпрыгнул, но всё равно не достал до Кирилловой руки.

Кирилл нашёл толстую палку и опустил в яму.

— Цепляйся, я буду тянуть, — сказал он.

Тимоша вцепился в палку. Кирилл стал подтягивать его, но опять ничего не получилось: он срывался и падал на дно ямы, усыпанной прошлогодними листьями.

Так повторялось несколько раз, пока и Кирилл устал и Тимоша выбился из сил. Он упал и не захотел больше вставать.

— Всё равно мне отсюда не выбраться, — сказал он в отчаянии.

— Выбраться! — утешал его Кирилл. — Я сейчас сбегаю к Каллистратычу за верёвкой. Ты по верёвке выберешься, как альпинисты в горах поднимаются. Они же с верёвками ходят и с топориками. Я видел в кино.

Он привязал на конец суковатой палки сумку с хлебом и огурцами и опустил в яму.

— Ты ешь, мне не оставляй, а я побегу к Каллистратычу. Я бы к дяде Егору сбегал, к нему ближе, да он не бросит свой пост. Там поезда всё время идут. А Каллистратыч, может быть, сам придёт, — сказал Кирилл и убежал.

Тимоша остался один.

ПОИСКИ ТИМОШИ

Из деревни вернулась Анюта с бабушкой и спросила Гришу:

— А где Тимоша?

— Не знаю, — сказал Гриша. — Он пошёл и пошёл. Сказал: «Я посмотрю лес с краешка». И всё нечего.

Анюте не понравилось,