Тринадцать - Ава Хоуп

Остин: Кстати, Букингемский дворец был построен на месте публичного дома.

Остин: А еще, в Доме Парламента на законодательном уровне нельзя умирать.

Остин: Но если все-таки решишь умереть, где угодно, но только не там, то можешь заранее официально арендовать плакальщика, на случай, если тебе известно, что никто из близких не будет лить слезы.

Остин: И, если что, на английскую королеву нельзя подать в суд. У нее даже паспорта нет, представляешь.

Остин: А знаешь, у кого есть паспорт? У всех пони, ослов и зебр на территории Великобритании.

Остин: О, и ежегодно в подземном метро теряют около восьмидесяти тысяч зонтиков, так что будь осторожнее, если соберешься прокатиться.

И все в таком роде. Его сообщения напоминают подборку глупых фактов о Великобритании. Хотя, почему напоминают? Это она и есть. И, конечно же, я не могла сдержать улыбки и смеха, когда читала его сообщения, но… все-равно ничего ему не ответила.

Наверное, нам нужно поговорить и все обсудить. Наедине. Да, это очень даже логично. И звучит так, будто раз плюнуть. Вот только все гораздо сложнее. Вероятность, что я стану ему противной, очень высока. И я просто оттягиваю этот момент.

— Оливка! — вдруг кричит сидящая рядом со мной Кейти. Я поворачиваюсь к ней и вижу, как ее брови сведены к переносице. Она прикусывает губу и произносит: — Мы остановились уже минут как пять назад, а ты так и пялишься в окно. Так что, теперь я не на шутку взволнована. Что происходит?

Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что мы и вправду уже остановились на парковке у торгового центра. Автомобиль Кейти окружает множество других машин, вокруг которых суетятся люди. Прямо перед нами молодая парочка запихивает в багажник своего «Рэндж-Ровера» многочисленные пакеты, пока их маленький ребенок поедает багет, сидя в продуктовой тележке. Слева от них из старенького «Мини-Купера» выходит пожилой мужчина. Он обходит его и открывает дверь со стороны пассажирского сидения, на котором сидит седовласая женщина с букетом цветов в руках. Мужчина подает ей руку, и она неторопливо выбирается из автомобиля. Вместе они над чем-то смеются, и я невольно улыбаюсь, смотря на них.

— Что бы ты делала, если бы дорогой для тебя человек узнал о тебе что-то унизительное?

Кейт пристально смотрит на меня своими небесными глазами и произносит:

— Послушай, все мы не идеальны. И у каждого из нас есть то, чем мы не гордимся, и о чем хотели бы забыть. Так что я бы просто обсудила это с этим самым человеком, если он и в самом деле дорог. Я даже не буду спрашивать, речь идет об Остине или нет, потому что, очевидно, что да. Учитывая, что после того, как он украл тебя в понедельник, ты его избегаешь.

— Я его не избегаю.

Кейти склоняет голову набок и смотрит на меня так, словно у меня вместо головы огромная индейка как у Моники в одном из эпизодов сериала «Друзья».

— Ну, может быть, немного.

— Немного? — усмехается подруга. — Ты либо избегаешь человека, либо нет, Лив.

Она права. Я просто оттягиваю неизбежное. Рано или поздно мне придется поговорить с ним. И нужно сделать это до того, как он уедет на выездной матч.

Издаю стон отчаяния.

— Все очень непросто.

— А все и не должно быть просто. Итак, сейчас я раскрою тебе большой секрет: чтобы это сделать, нужно… просто открыть рот!

Открываю рот, сделав вид, что в шоке.

— Вот так просто?! — Закрываю рот ладонью и мотаю головой в стороны. — И это все?!

— Сама в шоке!

Мы начинаем смеяться, и меня вдруг немного отпускает от тревожных мыслей.

— Почему ты водишься с Маргарет и ее шайкой-лейкой? Ты ведь такая… умная.

Кейти смеется.

— Помнится, во время нашей первой встречи, ты едва не убила меня за то, что я без умолку болтала.

Улыбаюсь.

— Да, но-о-о-о… ты просто болтушка, но никак не сплетница.

— Твоя правда, — Кейти усмехается. — Знаешь, как говорят: Господи, убереги меня от моих друзей, а с врагами я уж как-нибудь и сам справлюсь.

— А ты не промах, Кити-кэт, — усмехаюсь я. — Кстати, почему Остин так тебя называет?

— В детстве я любила есть корм нашей кошки. — Закатывает глаза Кейти, и я начинаю хохотать. — Что ты смеешься? Он был вкусный.

— Интересно, какую кличку дал вашей кошке Остин?

— О, это и в самом деле интересно. Кошка была рыжая. И Остин, почему-то, назвал ее «Мышонок».

— Что-о-о-о?

— Да. Он аргументировал это тем, что она такая маленькая и безобидная, и похожа на мышонка. Конечно, брату тогда было года четыре, но это не оправдывает его тупизма. Пошли уже, а то ничего не успеем, — улыбается Кейти и тянется к дверной ручке. Я следую ее примеру, доставая на ходу телефон из рюкзака. Кажется, нужно перестать игнорировать Остина.

Я: То есть ты дал мне прозвище в честь своего кота?!?!?!?!?!

Остин отвечает практически сразу:

Остин: Черт, если бы я знал, что для прерывания твоего молчания необходима эта информация, то я бы заказал самолет с огромным полотном, на котором бы была надпись «Мышонок — не только моя рыжая кошка, но и моя девушка, Оливия Джонсон». И он бы летал над нашим университетом, пока ты не примчалась бы ко мне и не наградила смачными объятиями.

Закатываю глаза.

Я: Я бы наградила тебя разве что смачным подзатыльником! То есть я и в самом деле ассоциируюсь у тебя с твоей кошкой?

Остин: А что такого? Она была очень милой, и я даже никогда ее за хвост не дергал!

Я: А-а-а-а, ну раз за хвост не дергал, то все, — это любовь прям!

Остин: Так и было!!!!

Остин: Я хочу тебя увидеть. Где ты?

Я: Мы с Кейти ходим по магазинам. Увидимся завтра на балу.

Остин: Жду не дождусь, когда увижу тебя. Ты будешь безупречна.

Я: Никто не может быть безупречен 62 .

Остин: Иногда Мистер Дарси говорил какую-то ерунду, не слушай его.

Я улыбаюсь так широко, что вероятность столкнуться с защемлением челюсти очень велика. Даже слишком.

— Я так понимаю, информация о прозвище кота пошла на пользу, — усмехается Кейти. — Отвлекись уже и посмотри, как тебе это платье?

Беру телефон и прощаюсь с Остином:

Я: Я могла бы спорить с тобой об этом часами, но глаза твоей сестры сейчас похожи на два электрических шарика, которые так и норовят пробить по мне ударом тока.