Тринадцать - Ава Хоуп

— Какая ты красивая, — в сотый раз за вечер шепчу я, крепко прижимая к себе Лив, пока мы медленно двигаемся под музыку.

Оливия поднимает свою голову и с нежностью смотрит на меня своими темно-зелеными глазами, а затем улыбается и произносит:

— За этот вечер ты сказал мне об этом не меньше сотни раз.

— И скажу еще как минимум столько же. Ты прекрасна, Лив.

Ее такие соблазнительные губы раскрываются в улыбке, и я, потеряв контроль, наклоняюсь и касаюсь их своими. Лив такая вкусная, как конфетка, которая сладко растекается по языку. Пробую ее на вкус снова, и снова, пока окончательно не теряюсь в этом моменте. Оливия запускает руку в мои волосы и немного тянет их, отчего каждый дюйм моей кожи наполняет дрожь. Я прекрасно осознаю, где мы находимся, поэтому неохотно отстраняюсь от нее и прижимаюсь к ее лбу своим. Мое дыхание частое, а сердце показывает неплохой дриблинг прямо у меня в груди.

— Давай сбежим отсюда, а? — произносит она.

Отодвигаюсь от нее и удивленно смотрю. Она тяжело сглатывает и шепчет:

— Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Я киваю и беру ее за руку. Быстрым шагом мы преодолеваем расстояние до первого этажа, где я набрасываю на нее свой пиджак, позабыв о пальто в гардеробе. На улице начинает темнеть, туман рассеялся, и сейчас нам в лицо дует сильный ветер, пронизывающий до костей. Обнимаю Лив за плечи, чтобы хоть немного согреть, пока мы идем к стоящему у выхода «Ягуару».

Когда мы устраиваемся в автомобиле, я тянусь к магнитоле и включаю последний альбом Maroon 575, выкручиваю руль и выезжаю с парковки. А затем беру Лив за руку и переплетаю наши пальцы. Пока мы едем, Оливия смотрит в окно, где мелькает кишащий людьми Манчестер, центр которого все еще украшен декорациями ко Дню Святого Патрику, прошедшему накануне.

Спустя десять минут мы подъезжаем к моему книжному магазинчику. Лив выходит из машины, и яркий луч фонаря освещает ее взволнованное лицо. Я подхожу к ней и крепко обнимаю. Она кладет свои руки мне на поясницу и тяжело вздыхает.

— Пойдем вовнутрь, пока ты не замерзла, — произношу я и веду ее ко входу в магазин.

Едва переступив порог, Оливия прикусывает губу и отводит взгляд. Я включаю настольную лампу и облокачиваюсь спиной на стол, стоящий при входе.

— Мышонок, иди ко мне.

Лив поднимает на меня свои глаза, а затем нерешительно подходит. Я притягиваю ее к себе и целую в макушку.

— Остин?

— Да, детка? — зарываюсь рукой в ее волосы и вдыхаю аромат мяты.

— Мне жаль.

— Лив, ты меня пугаешь.

— Я не хочу, чтобы то, что есть между нами, закончилось.

— А почему это должно закончиться?

Оливия отстраняется от моей груди и пристально смотрит мне в глаза. Вижу, что она едва сдерживает слезы, и касаюсь пальцами ее щеки.

— Детка, между нами ничего не закончится, пока мы оба этого не захотим, слышишь? — Нежно касаюсь ее губ в коротком поцелуе и снова устремляю свой взгляд в ее потрясающие глаза.

— Я хочу рассказать тебе, почему переехала из Флориды. Знаю, что тебе известно в общих чертах, но… хочу рассказать тебе свою версию событий. Не перебивай меня, ладно?

Киваю.

— В школе я не была аутсайдером или объектом для насмешек, но и популярной меня точно нельзя было назвать. У нас была своя группа девчонок, с которыми мы вместе гуляли, ходили на пляж и, самое важное, делились книгами. Что-то вроде книжного клуба. Каждую неделю мы выбирали по одной книге и в воскресенье собирались у Кристины, чтобы обсудить ее. Наверное, книги — это единственное, что нас сближало, поэтому после того, как мы окончили школу, я перестала поддерживать с девочками связь. Ведь в Темпламнском Университете появилась новая версия меня, которая делала вид, что умеет читать только модные журналы, — грустно усмехается она и продолжает: — Я выглядела и вела себя как пустышка, зато быстро стала популярной. Начала общаться с капитаном группы поддержки и влилась в их стаю гиен, став одной из них. Это было для меня интересным опытом. Раньше я могла только читать о подобном, а тут вдруг и сама стала героиней young adult. Я привлекла внимание капитана сборной университета по баскетболу, и он начал оказывать мне знаки внимания. На самом деле Шон не делал ничего романтичного, просто до него никто из мальчиков никогда не интересовался мною, поэтому я решила, что его похабных комплиментов достаточно для того, чтобы я согласилась встречаться с ним.

Когда она начинает говорить о своем бывшем, то я напрягаюсь. Конечно, я понимаю, что у всех есть бывшие, и что прошлое есть у всех. Но эта рациональная мысль никак не умаляет моего недовольства, и Лив это замечает.

— Прости, — шепчет она.

— Ничего. — Откашливаюсь. — Все в порядке, продолжай.

Она кивает и продолжает:

— С Шоном у нас все завертелось в ноябре. Все вокруг начали считать нас сладкой парочкой, и мне нравилось это всеобщее внимание. Не знаю, что со мной произошло, и как я вдруг стала наслаждаться всей этой ерундой, но уже тогда было понятно, что все это не приведет ни к чему хорошему.

Оливия часто моргает, пытаясь сдержать слезы, и продолжает:

— Накануне Дня Святого Валентина Шон намекнул мне, что мы должны перевести наши отношения на новый уровень… но я этого не хотела. Знаешь, мне всегда хотелось такой же любви, как, например, у Лэндона Картера и Джейми Салливан76. Ну или хотя бы просто романтики, свиданий, сильных чувств, накрывающих с головой. А с ним у меня ничего этого не было. И я сказала ему, что не готова. Мы тогда очень сильно поругались и несколько дней не общались. Но в День всех влюбленных он пришел в университет с большим букетом роз, наверное, впервые за те несколько месяцев, что мы были вместе. И мы вроде как помирились. Сладкая парочка твикс снова вместе, — с отвращением говорит она. — Не знаю, почему я вернулась к нему, но после лекции мы с его друзьями из команды поехали к нему на виллу, где была вечеринка. Шон хорошенько напился и начал лапать меня, я отшутилась, что мне нужно припудрить носик, и поднялась на второй этаж. Там я столкнулась с той самой Кристиной, у которой мы устраивали посиделки книжного клуба в школе.

Оливия тяжело выдыхает и пытается остановить струящиеся по щекам слезы, но тщетно. Покрываю ее лицо мягкими поцелуями и крепче прижимаю к себе.

— Детка,