Многоножка - Вячеслав Береснев

— Господа, молю, пожалуйста, не ссорьтесь! — пропела тонким голосом Нюра, приложив ладони ко рту. Мельком она встретилась взглядом с Тамарой.

«Она что, играет Адама?»

«Орландо» с «Оливером» сцепились, схватив друг друга за предплечья.

— Отпусти, говорю!

— Не пустю!..

И двое «актёров» в голос захохотали.

— Вы что, уже распределились? — спросила их Тамара, решив, что можно говорить, раз миниатюра окончена. Костя с Серёжей обернулись к ней и расцепились.

— Только мы двое. Нам же Света сказала, что мы будем играть… А этот дебил, — и Костя укоризненно покачал головой, взглянув на друга, — не выучил ни черта.

Тот лишь пожал плечами.

— Каюсь — прочитал только начало, и то мельком. Но, как видишь, основную суть передать могу… А Кирилл придёт?

— Должен… Он в конфу написал.

— А Ксюха?

— Она прибегала, но сказала, что что-то забыла, и умчалась… Напишите ей кто-нибудь-то…

В тот день, когда пришла Света, Тамаре была назначена роль пастушки Фебы, у которой было не слишком много слов и действий по сравнению с другими. Несмотря на то, что, попроси её — она сыграла бы и роль Розалинды (главной героини), Света, кажется, сама понимала, что активно двигаться Тамара не сможет.

Серёжа и Костя были выбраны на роль двух ссорящихся между собой братьев, Оливера и Орландо. Хохочущая чуть ли не над каждым словом Ксюха должна была стать Розалиндой, Агата — пастушкой Одри, а Нюра — Селией. Кириллу, пришедшему в «Стаккато» последним, сказали, что он будет Оселок. Он ничего не понял (так как до сих пор ничего не прочитал), но на роль согласился — иного выбора ему просто не предоставили.

— Но вот где проблема, — говорила Света, — там в финальной сцене собирается, помимо священника и пары-тройки персонажей, которых можно опустить, четыре пары героев. А нас — семеро.

— Пары? — переспросил Серёжа.

— Там в конце все на всех женятся, — объяснила Агата негромко, таким тоном, будто ей не слишком хотелось. — И у нас нет кого-то на роль Сильвия…

— Это парень? — спросил Кирилл, сунув руки в карманы и приподнимаясь на носках (своими действиями он слегка напоминал неуклюжий воздушный шар).

— Да… Чёрт, колобок, ты когда уже прочитаешь?! — рассердилась Света. — Чтобы к следующему сбору знал от корки до корки, кто есть кто! Кажется, нам нужен ещё один человек.

* * *

Тамара шагала по пустому школьному коридору.

Снаружи, за окнами, на стадионе светилось что-то большое и фиолетовое, но она не могла просто выйти и посмотреть, что это — звенел звонок, и ей нужно было спешить.

Мимо неё пронеслись вперёд две Агаты, быстро разбежавшись в разные стороны. Тамара даже не удивилась. Потом мимо пронеслась с кипой бумаг всполошённая Света — тоже, видимо, куда-то спешила.

Тамару догнала Нюра с кроличьей маской на лице.

— Идём, — и она взяла её за руку.

Они нырнули куда-то вниз, в темноту. И в следующий момент оказались в автобусе, который куда-то едет. За окном проплывал неразличимый, по-прежнему фиолетовый мираж. Тамара сидела у окна, а Нюра — рядом, безразлично глядела перед собой.

— Куда мы едем? — спросила Тамара.

Нюра не ответила.

— Если не скажешь — я проснусь, — и прежде, чем Нюра на неё посмотрела, Тамара привела угрозу в исполнение, «выныривая» из сна в реальность.

«Как-то всё… слишком быстро произошло», — думала она, лёжа в тёмной комнате и глядя в полосы света с улицы, прикасающиеся к потолку. Фонари либо уже включили, либо ещё не выключали.

Полежав какое-то время, Тамара поразмышляла над тем, какой чудаковатый ей приснился сон. Впрочем, мысленно пожала она плечами, бывали сны и постраннее. Потянувшись за телефоном, Тамара сонными глазами посмотрела время: едва доходило три ночи. Свет, видимо, шёл не от фонарей, а от чего-то ещё. Но был хотя бы не фиолетовым — это успокаивало.

Именно тогда Тамаре в голову пришла мысль найти в сети профиль незнакомца с запоминающейся фамилией. Вбив данные и поискав несколько минут, она нашла единственную подходящую страницу: «Роман Тварин, 17 лет». Ни фотографии в профиле, ни единой записи на стене. Зато в такое позднее время он по какой-то причине был онлайн.

«Чего не спишь?» — напечатала ему Тамара вместо приветствия.

Ей почему-то стало весело от того, что он может даже не догадаться, кто она такая, и всполошится.

В ногах её, поворочавшись, устроился тёплой мохнатой тяжестью кот Мята.

«Ты кто вообще?» — «вибранул» телефон сообщением. Затем ещё двумя:

«А, погоди… Допёр, кажется».

«Ты та чокнутая хромая? Как ты меня нашла?»

Тамара слегка сморщила переносицу: слишком быстро её раскрыли. Может, по имени. А может, — по фотографии в профиле.

«У меня имя есть. Грубиян».

Рома перестал отвечать, так что она снова написала:

«Так чего не спишь-то?»

«Сначала скажи, как ты меня нашла».

«У нас в городе только ты один с такими именем и фамилией. Было несложно. Теперь твоя очередь».

«Хочу и не сплю».

«Может быть, не хочешь — и не спишь?»

Рома снова не ответил. Но Тамара была настойчива, потому что быть такой ей нравилось.

«Ты снова Звезду Народов пилить решил?»

После этого сообщения мигающая надпись «печатает…» по какой-то причине выглядела особенно зловеще. И как-то загадочно.

«А если решил — то тебе-то что?»

«Просто спросила».

Пока он отвечал, Тамара щёлкнула на «добавить в друзья».

«Почему ты вообще написала?» — спросил он через какое-то время.

Тамара решила ответить честно:

«Да сама не знаю. Может, решила, что ты хороший человек».

«Ну тут ты явно ошиблась адресом».

«Не считаешь себя хорошим?»

«Хороший человек книги жечь не станет».

«А я думаю, у тебя была веская причина. Это, конечно, не очень хорошо, но… Не знаю».

Тамара подумала про Егора.

«Наверное, на твоём месте… Я поступила бы так же».

Рома ничего не писал примерно минуты две. Затем от него пришло:

«Ты когда-нибудь убивала животных?»

«Нет, никогда. Один раз таракана раздавила… Но мне не жаль».

«Я как-то раз в детстве отравил бродячую кошку».

«Почему?»

«Хотел посмотреть, как она умрёт. Но когда увидел — было поздно».

«Всё это произошло на глазах какой-то старухи, которая