Многоножка - Вячеслав Береснев

— Я думаю, она только из-за внешности выезжает на первый план… Она больше модель, а актёрская игра у неё такая себе. Ну. На мой взгляд.

— Ну, а Соломенцев тот же?

— Серёж, я говорила же, что не смотрела «Один год…»

— А кто стоит посередине шкалы? — спросила Тамара.

Нюра пожала плечами.

— Может быть, Филипп Хорбенцов, наверное, знаете такого? Он играл в «Далёких звёздах», старый такой фильм, советский… Я иногда думаю, что все, кто играют хуже него, вообще никуда не годятся, а те, кто лучше — ну совсем молодцы.

— Харбенцов, слышал, умер недавно, — вставил к чему-то Костя.

— Ну ладно, а Щадрин? Помнишь, про которого нам Виктор Палыч рассказывал, что он с ним дружил…

— Ну Щадрин — это да, — согласилась Нюра. — Он… Где-то вот тут, — и она отметила рукой (ребром ладони) какую-то точку на невидимом измерителе. — Выше середины.

— И как ты это измеряешь? — спросила Тамара.

— По собственным ощущениям. Это только моя шкала… — ответила Нюра негромко. — Если я верю тому, что вижу — то актёр хороший. А если, как он ни кривляйся, не верю — то ставлю его ниже отметки. Но это не значит, что он плохой, и что я зазнайка…

— Ну да, какая там Анжелина Джоли, когда у нас есть мадемуазель Колодкина, — рассмеялся Костя.

В ответ на его слова Нюра поморщилась.

— Ну не это я имела в виду.

Помолчали, стоя у остановки. Потом Тамара решила сказать:

— Скорее всего, скоро к нам присоединится ещё один человек. На роль Сильвия.

— Ты кого-то ещё нашла? — спросил Серёжа.

У Тамары в голове мельком пронеслась мысль, что все парни, с которыми она общается, любят строить из себя букву «Ф», особенно ёжась на морозе.

— Не совсем я… Света мне рассказала про Сашу Солнышева. Я собираюсь ему написать…

Серёжа с Костей переглянулись.

— Лучше не стоит, — сказал Костя.

— Почему? — удивилась Тамара.

В компании повисло какое-то неясное молчание. Несколько сомневающихся взглядов встретились друг с другом. Мимо проехала машина с громыхающей из колонок музыкой и скрылась за поворотом.

— Ну так…

— Скажем так, ему здесь не все будут рады, — Серёжа (впервые за время их знакомства) с трудом подобрал слова для такого размытого ответа. И Тамаре тут же стало неловко.

— Кто-то из вас с ним поссорился?

— Ммм… Нюра, в каком-то смысле, — уклончиво ответил Костя, глядя в сторону.

Догадывалась Тамара недолго: как только мысль щёлкнула у неё в голове, она издала негромкое «а-а-а» и затихла.

— Но ведь кто-то на роль Сильвия нам всё равно нужен.

— Только не он, пожалуйста, — попросила Нюра таким тоном, что Тамаре стало её жаль. — Я не смогу…

— Да ладно-ладно! — поспешила Тамара успокоить её. — Если ты не хочешь, то звать его не станем. А про себя подумала:

«Что же может быть настолько ужасного в человеке с такой фамилией?»

* * *

Вечером, оказавшись дома за компьютером, Тамара решила кому-нибудь написать. Единственный вопрос, который встал перед ней — кому именно?

Вариантов было три.

Первым вариантом была Нюра. У неё Тамара подумывала спросить, что их с Сашей Солнышевым связывает, кто он вообще такой и что за человек, и почему не может вернуться в «Стаккато». На втором месте стоял сам Саша Солнышев, вопросы оставались теми же. И третьим вариантом был Ромка. Но о чём его спросить, Тамара не имела понятия. Вряд ли он согласился бы сделать хоть что-нибудь, если бы она попросила — ведь для него она по-прежнему оставалась «хромой» и «чокнутой». И всё же смутное желание хоть что-нибудь написать ему никуда не уходило из-за отсутствия уважительных причин.

Из троих человек в онлайне была только Нюра. Немного — полчаса — поколебавшись, Тамара написала ей:

«Привет ещё раз. Ты уверена, что Солнышеву нельзя в „Стаккато“?»

Лучшей формулировки она придумать была не в силах. Нюра ответила вскоре:

«Уверена».

Тамара, поздно опомнившись, на всякий случай проверила список Нюриных друзей: никого по фамилии «Солнышев» там не значилось. Пришло ещё одно сообщение:

«На нём свет клином не сошёлся. Найди ещё кого-то».

«Нужен не «кто-то», а тот, кто заинтересован, и кто сыграет. А он уже был в клубе, так что…»

«Он сам ушёл. Он не согласится вернуться».

«А если согласится?»

Тамара нервно постукивала носком по полу. Потом вдруг вспомнила, поднялась со стула, кряхтя, легла на пол спиной и пыхтела ещё пару минут, поднимая вверх выпрямленные ноги. У неё получалось всё легче.

Когда она вернулась на стул, Нюра уже ответила:

«Тогда не смогу я».

«Почему?»

«Просто потому что».

«Сдаюсь, аргументированно высказывать свою позицию ты явно умеешь».

Спустя время Тамара спросила её:

«А этот Солнышев по твоей шкале актёров где находится?»

К величайшему её облегчению, Нюра прислала смеющийся смайлик. Это, должно быть, означало, что она не воспринимает разговор так уж серьёзно.

«Где-то под Безруковым, я думаю».

«А Безруков?..».

«Немного выше, чем Мельников».

«Угадай мой следующий вопрос…»

«Солнышев — где-то под серединой. У него есть хорошие задатки. Были».

На коленки запрыгнул Мята. Потоптался и свернулся клубком. Ему явно пришлось приложить усилия, чтобы уместиться на худых Тамариных коленях. Та почесала его за ушком, и спустя время кот по-тракториному замурчал.

В «Стаккатовцы» Ксюха скинула кота со смешным лицом, подписав его: «Костя пытается изобразить Орландо».

«Он же играет Оливера…» — написала Агата. Никто спорить с ней не стал: просто сама Ксюха пока что плохо различала их имена.

— Тамарус! — позвала с кухни мама, — тебе чай сделать?

— Да, пожалуйста! — крикнула в ответ Тамара.

Спустя примерно пять минут после того, как на столе у неё на специальной подставке оказалась кружка с Лисовиной и горячим чаем, в который мама намешала свою медовую настойку, в онлайне оказался Ромка — и Тамара решила всё же написать ему.

Она даже не придумывала темы для разговора, а просто написала первое, что пришло в голову:

«Снова замышляешь какую-то пакость?»

Потом решила быть хоть немного вежливой:

«Привет».

«А ты снова пишешь незнакомым людям?»

«Мы не незнакомы. Я даже знаю твою фамилию».

«Тебе что-то нужно?»

«Хотела убедиться, что ты снова не делаешь