Девья яма - Ирина Сергеевна Богатырева

Ник чувствовал, что в нём всё колотится. И ведь никто ему ничего не сказал! Ни Коля, ни дед. Ни даже Милка, хотя уже вчера узнала. Думают, что ему дела нет. А ему ещё как есть дело! Чтобы Фролыч, с которым они столько излазили в Яме, который всё своё время проводил с ними, который их любил… Ник был уверен, что он их любил, – секцию свою, в смысле. Но и их лично. Особенно Колю, конечно. Но и его. Хотелось верить, что его тоже. И вот так – «с сопливыми детьми»… Нет, это не укладывалось в голове.

– Да я сама не знаю ничего. Пять сек, спрошу. – Она стала строчить в телефоне со скоростью пулемёта. – Это Варя рассказала. Она говорит, про это даже в газетах писали, там ещё с музеем какой-то скандал вышел.

– Давно? – спросил Ник упавшим голосом.

– Писали-то? Понятия не имею.

– Да дела мне нет до твоих газет! Давно он уехал?

– Вроде с неделю. Ой, да что мы как маленькие. Можно же на его странице посмотреть.

Ник прилип к Милкиному экрану, как будто решалась его судьба. Она вбила в списке друзей «Юрий Горячев», вывалилось три человека, но Фролыч был первый – на аве он сам, в каске, в полной снаряге, грязный, но счастливый, улыбка до ушей. Только что из Ямы. Ник помнил, когда было сделано это фото, – Фролыч тогда открыл третью галерею, самую маленькую, узкую и глинистую. Зато свою, галерею Фролыча.

– Так, что мы имеем. – Милка стала читать вслух, и глаза её постепенно расширялись:

«Привет, друзья! У меня крутейшие новости. Я увольняюсь из кружка и уезжаю из города. На волю, в пампасы! Поздравления принимаются на карту… Шучу. В комментариях. Сопли и нытьё не принимаются вообще.

Я спелеолог, а не нянька для сопливых щенят. Надоело тратить свою жизнь на людей, которые никогда не будут работать в пещерах. Надоело сидеть в пыльном музее на зарплате вахтёрши. Если ты мужик, то не должен бояться выйти из зоны комфорта. Подумайте об этом, пацаны!

Уезжаю на Эльбрус зарабатывать нормальные деньги и наслаждаться жизнью. Спасибо всем, кто поддерживает меня в этом решении. Жду вас на этой странице, чтобы делиться своими приключениями и успехами. Давайте вместе создадим яркое будущее!

#новаяжизнь #Эльбрус #новыевозможности #жизньнаполномходу #осознанность».

– Вот это называется психанул так психанул, – выдохнула Милка. – Это что вообще такое? – она брезгливо сморщилась и отодвинула от себя телефон, как будто он чем-то пах. – «Давайте создадим яркое будущее», «Спасибо всем, кто меня поддерживал»… Кто его поддерживал-то! У него что, девушка завелась?

– Они расстались, – буркнул Ник.

– А ты откуда знаешь?

– Коля писал. Давно уже, сразу после Нового года. Фролыч отказался куда-то там с ней поехать, у него экскурсии новогодние были одна за другой.

– А Коле до этого есть дело? Не подумала бы никогда. – Милка въедливо вгляделась, и Ник понял, что сболтнул лишнего. – Погоди-ка! – вдруг Милку осенило, и она расплылась в улыбочке. – Он что, всё ещё мечтает, чтобы Фролыч на тёте Лене женился?! Божечки-кошечки, вот наивный мальчик!

Она захихикала, но Ник не мог сейчас даже на неё разозлиться. Он чувствовал себя подавленным, как будто ему в душу плюнули, и в то же время какое-то подозрение мерцало в голове.

– Это не мог Фролыч написать, – упрямо сказал он. – Его взломали.

– Почему вдруг?

– Фролыч никогда так не писал.

– Ну, если честно, то Фролыч вообще никогда ничего не писал, – усмехнулась Милка, листая в телефоне. – У него вся страница – сплошные фоточки или перепосты. Всё про пещеру любимую.

Про пещеру… Ник вдруг подпрыгнул – у него в голове как будто вспыхнула лампочка:

– Погоди, при чём тут Эльбрус! Фролыч и в горах-то никогда не был. Он же не альпинист, он – спелеолог!

– Чёрт, точно… – выдохнула Милка. – И что тогда? В смысле, я не понимаю – где тогда Фролыч? – Милка ахнула. – Может, его убили? Надо звонить в полицию!

– Не болтай фигню всякую! – Ник почувствовал боль, как будто его ударили. – С чего вдруг убили? Кто? И что ты полиции скажешь? У нас же никаких догадок!.. Слушай, – его опять как будто подбросило, – а ведь Коля знал, что произошло! В смысле, что именно произошло. Он и меня предупреждал, что с Фролычем беда, только не сказал какая. И пытался помочь ему. Поэтому и шкуродёр, и камни эти… И он сказал… Блин, точно! Он же сказал, что камни у него! Он сам мне написал про это! Значит, он где-то достал их уже после того, как мы вылезли из пещеры с Колетт, ты понимаешь? И он собирался с их помощью Фролыча вытащить.

– Откуда?

– Понятия не имею. Он написал. Вот. – Ник судорожно схватил телефон, нашёл недавнюю переписку с Колей – часа не прошло, а как всё изменилось с тех пор! Сунул под нос Милке.

Та пробежала глазами, лицо её было озадаченное.

– А что он пишет про Колетт? Зачем за ней следить? И почему не рассказывать?

– Я не понял. Как раз хотел спросить – а тут всё и случилось.

Они оба посмотрели ни Колетт. Та всё ещё стояла у заборчика. Чёрный лебедь медленно подплывал к берегу. Казалось, он плыл именно к ней.

– Что-то тут мутно, – сказала Милка. – И опять эта Колетт. Выходит, вы лезли в шкуродёр за камнями. А нашли там её?

– Ну да.

– А потом Коля всё же нашёл камни. Только уже не в пещере. А где-то. Где он мог их найти?

– Да где угодно. Он же нас выгнал! Ему звонил кто-то, а он всё сбрасывал при нас, сбрасывал. А потом стал про стирку врать, только бы от нас избавиться.

– Может, ему как раз и звонили про эти камни?

– Стопудово! Потом он сбегал, их взял. И тут его как раз и украли! Вопрос только – кто ему звонил…

– Так у нас же его телефон!

Ник хлопнул себя по лбу. Он и забыл про телефон. Достал, попробовал загрузить.

– Заблочено. – У него опустились руки. – Пароль нужен.

– Дату его рождения введи. Тринадцатое мая.

Ник быстро набрал. Телефон не поддался.

– Ни фига.

– Номер квартиры. Дату рождения мамы. Дату рождения мамы и первые буквы её имени. Колину дату и его имя, – диктовала Милка. – Что, ничего не подходит?

– Глушняк.

– Дай сюда.

Милка вырвала телефон из рук брата. Задумалась. Потом быстро набрала какие-то цифры. Телефон благодарно их сглотнул и загрузился.

– Что ты ввела? – изумился Ник.

– Свою дату рождения, – сказала Милка как ни в чём ни бывало.

– Да ладно?! – Ему казалось невероятным,