Прядильщица Снов - Тория Кардело

Аля взяла протянутые бланки и опустилась в мягкое кресло у стены. Заполняя информацию о себе, она украдкой рассматривала помещение.

На стенах висели необычные картины — то ли абстракции, то ли сюрреалистические образы. На одной из них художник изобразил силуэт человека, стоящего перед зеркалом, но в отражении представал совершенно другой образ — яркий, сияющий. Аля невольно залюбовалась картиной.

В большом аквариуме у дальней стены медленно и величественно плавали разноцветные рыбки. Их движения завораживали, и Аля поймала себя на мысли, что забыла о тревоге, наблюдая за ними.

«Может быть, когда-нибудь я тоже стану психологом. Буду помогать таким же девочкам, как я. Создам такое же убежище от реальности, где можно открыть свою душу…»

Заполнив документы, она вернула их администратору и села напротив двери с табличкой «Агата. Психолог, гипнотерапевт». Сквозь матовое стекло пробивался мягкий свет. Аля нервно схватилась за край свитера, внезапно осознав, что скоро придётся открыть свою душу совершенно незнакомому человеку. Эта мысль пугала и одновременно будоражила.

Рыбки в аквариуме мерно плавали, словно в такт неслышной музыке. Одна из них, оранжево-золотистая, напоминала яркий световой всполох. Она подплыла ближе к стеклу, разглядывая Алю своим немигающим глазом.

«Что ты видишь, глядя на меня? Жирную неудачницу?»

Внезапно дверь кабинета отворилась, и Аля вздрогнула от неожиданности. Из кабинета вышел… Роман Ларинский. Тот самый Роман, к которому Аля после жуткого позора на выступлении даже не решалась приблизиться. Тот самый Роман, который непременно презирал её, жестоко, ядовито презирал, но, в отличие от других одноклассников, делал это молча. Правда молчание било больнее насмешек.

Аля замерла, словно пойманный в ловушку зверёк. Роман выглядел не так, как обычно в школе — его лицо казалось более открытым, хотя глаза оставались такими же глубокими и печальными. Тёмные волнистые волосы слегка взъерошились, под глазами залегли тёмные круги, делавшие его отрешенным и в то же время напряжённым, словно только что у него состоялся не самый приятный разговор.

Их взгляды встретились. Голубые глаза Романа — мистические, пронзительные — на мгновение расширились от узнавания. Аля почувствовала, как краска заливает лицо, как воздух застревает в лёгких.

Что он здесь делает?

Какие демоны преследуют этого загадочного, недоступного парня, которым она тайно восхищалась последние дни?

О чём он говорил с Агатой за закрытыми дверями?

Роман слегка кивнул ей — это едва заметное движение можно было принять за игру воображения. Аля робко кивнула в ответ, мысленно проклиная свои пылающие щёки, но одноклассник уже направился к выходу.

В эту неловкую минуту из кабинета вышла сама Агата, и Аля почти физически ощутила волну уверенности и силы, исходящую от этой женщины. В реальности Агата впечатляла ещё больше, чем на фотографии. Высокая, с модельной осанкой, она держалась с королевским достоинством. Тёмно-синий костюм идеально подчёркивал фигуру, а чёрные волосы были собраны в элегантный пучок. Но больше всего поражали глаза — глубокие, пронзительно-синие, будто видящие насквозь. Они смотрели на Алю с искренним интересом и теплотой.

От психолога исходил тонкий аромат — сложный, неуловимый, но завораживающий. Что-то древесное с нотками амбры и ванили — одновременно тёплый и холодный, успокаивающий и волнующий.

— Вы, должно быть, Александра, — Аля почувствовала, как тревога начинает отступать под взглядом этих удивительных глаз. — Проходите, пожалуйста.

Аля поднялась и на ватных ногах последовала за психологом в кабинет. За дверью её ждал совершенно особенный мир.

Первое, что услышала Аля, — мягкую мелодию ноктюрна Шопена, звучащую из невидимых динамиков. Музыка не просто наполняла пространство — она словно становилась частью воздуха. Стены кабинета, окрашенные в глубокий синий цвет, создавали ощущение бесконечности пространства. Одну из них полностью занимали книжные полки с томами в кожаных переплётах. В углу затерялся антикварный секретер с множеством маленьких ящичков. Но больше всего бросалось в глаза старинное зеркало в полный рост в тяжёлой бронзовой оправе. Оно стояло так, что в данный момент Аля не могла видеть своё отражение — и хорошо.

Рядом с зеркалом располагалось удобное кресло-качалка, напротив — ещё одно кресло и столик с графином воды и хрустальными стаканами. На круглом столе в центре комнаты Аля заметила необычный маятник из тёмного металла, медленно раскачивающийся взад-вперёд.

В воздухе витал тот же аромат, что исходил от Агаты, но здесь он ощущался сильнее, смешивался с запахом старинных книг и свежих цветов в вазе на подоконнике.

— Присаживайтесь, Александра, — Агата указала на мягкое кресло. — Чувствуйте себя как дома.

Аля осторожно опустилась в кресло, ощущая, как оно мягко обволакивает её тело. Агата села напротив, положив руки на подлокотники с такой грациозной непринуждённостью, что Аля невольно залюбовалась каждым её жестом.

— Можно называть меня Аля, — тихо произнесла она. — Так меня все зовут.

— Аля, — повторила Агата с лёгкой улыбкой. — Прекрасное имя. Расскажите мне, что привело вас сюда? Что вы хотели бы изменить в своей жизни?

Аля глубоко вдохнула. Волна стыда и неловкости накрыла её с головой.

«Как рассказать этой совершенной женщине о своих жалких проблемах?»

— Я… я ненавижу себя, — голос дрогнул, но она продолжила. — Каждый день, каждую минуту. Своё тело, своё лицо, свою неспособность контролировать, что я ем… После вашей статьи об идеалах я попробовала нарисовать себя… — она достала из сумки сложенный лист с портретом. — Вот такой я должна быть. Настоящей. Но вместо этого я… я…

Аля не смогла закончить фразу. Слёзы подступили к глазам.

Агата бережно взяла рисунок и внимательно рассмотрела его.

— Прекрасный рисунок. Вы талантливы, Аля. И я вижу, что вы изобразили здесь не просто красивую девушку, а своё представление о внутренней сущности.

Она отложила картину и подалась вперёд, глядя Але прямо в глаза.

— Знаете, что такое зеркало с точки зрения психологии и философии? Это граница между двумя мирами — тем, что мы видим, и тем, что существует на самом деле. Но мы часто путаем эти два мира.

Аля заворожённо слушала. Голос Агаты словно обволакивал её, уносил тревоги.

— Я прочитала все ваши статьи об идеалах, снах, зеркалах и самовосприятии, — призналась Аля. — Но я не могу… не могу перестать видеть себя уродиной.

— Какое жестокое слово — «уродина». Кто впервые произнёс его в отношении вас?

Аля задумалась.

— Дети в школе, наверное… Я не помню точно.

— А зеркала? — внезапно спросила Агата. — Когда вы начали бояться своего отражения?

— Я… — Аля замолчала, пытаясь вспомнить. — Мне кажется, всегда. Мне иногда чудится, что в зеркале не только я, что там что-то есть… что-то наблюдает за мной.