Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост - Лиз Кесслер

Мои губы беззвучно шептали обрывки фраз, каким-то чудом отложившихся в голове во время посещений воскресной школы. Ну почему я не знаю целиком ни одной молитвы?!

— Эмили! — мама потянула меня за рукав.

Я замотала головой:

— Не мешай.

— По-моему, тебе стоит на это посмотреть.

Я чуть-чуть раздвинула пальцы и приоткрыла один глаз. Ничего не видно, яхта переваливается с боку на бок, голова идет кругом. Я потянулась к перилам. И тут раздался голос — меня кто-то звал! Я оглянулась на маму, хотя точно знала, что это не она. Держась одной рукой за поручень, другой она показывала в сторону громадной волны.

— Эмили! — всё тот же голос. А затем над водой показалось знакомое лицо. Шона! Она с улыбкой махала мне рукой.

— Что ты здесь делаешь? — крикнула я.

— Сегодня понедельник. Ты не пришла на Камни. А я ждала.

— Ой, Шона, извини.

— Когда я поняла, что ты не придешь, у меня возникло подозрение, что ты выкинешь что-нибудь в этом духе.

— Я только всё испортила, — отозвалась я со слезами в голосе. — Теперь мы туда точно не доберемся.

— Погоди отчаиваться! — крикнула Шона — Лучше брось мне вон тот канат. Может, я смогу вас дотащить.

— Но яхта такая тяжелая!

— В воде не очень! Надо только хвостом попадать в такт. Мы это в школе проходили…

— Ты уверена?

— Давай хоть попробуем.

— Хорошо, — неуверенно согласилась я.

Взмахнув хвостом, Шона скрылась в волнах. Несмотря на переполняющий меня ужас, я едва не расхохоталась. И в самом деле: ну разве у акул бывают плавники на хвосте?!

Я кое-как перебралась на нос, отвязала конец каната и бросила его в воду, стараясь не встречаться глазами с мамой и, тем не менее, ощущая на себе ее пристальный взгляд.

— Ты что? — спросила я, не поворачивая головы.

— Это твоя… подруга? — осторожно поинтересовалась мама.

— Угу.

Мама тяжело вздохнула.

— Похоже, нам будет о чём поговорить, да, милая?

Я продолжала смотреть в сторону.

— Ты считаешь, что я урод?

— Урод?! — Мама взяла меня за руку. — Да я тобой горжусь!

Она обняла меня. Яхта снова выровнялась, и я крепко-накрепко прижалась к маминому плечу, мокрая и испуганная. Несколько минут мы молча следили за тем, как Шона тянет нас на буксире — всё ближе и ближе к Рифу. И к папе. А потом мы настороженно переглянулись, поскольку у обеих вдруг возникла одна и та же мысль: куда подевался мистер Бистон?

— Может, прячется, — предположила мама.

— Надо проверить.

— Я пойду посмотрю, — сказала мама, поворачиваясь.

— И я с тобой.

Спорить она не стала, и мы вдвоем медленно и осторожно пошли по мокрой и скользкой палубе к двери, ведущей во внутренние помещения яхты.

Отворив дверь, я просунула голову внутрь. Мистер Бистон, повернувшись спиной ко входу, стоял у распахнутого настежь окна. В руках он держал большую раковину.

— Зачем ему раковина? — прошептала мама.

Мистер Бистон поднес раковину ко рту и что-то забормотал.

— Он с ней разговаривает! Но о чём? — я оглянулась на маму.

Та пожала плечами.

— Стой здесь, — приказала она — Спрячься за дверью, чтобы он тебя не заметил. Я сейчас вернусь.