Три золотых пророчества - Кира Гембри

– Послушай, но ты ведь волшебница и умеешь колдовать, верно? – спросил Ной, похоже, избавившийся от благоговения. – Почему бы тебе просто не сплести заклинание, от которого исчезнет твой насморк?

Флорабель изумлённо застыла, как если бы только теперь заметила Ноя. Потом её ярко-алые губы изогнулись в улыбке.

– Ах, да-да, – вздохнула она, – до меня доходили слухи, что в этой больнице теперь работают два маленьких человечка.

– Три, – поправила я, но сразу поняла, что маленькими человечками фея, вероятно, называла нас с Ноем. Нана ей казалась человеком, к которому стоит относиться серьёзно.

– Ной помогает только временно, – объяснила я. – И скоро поедет домой.

Флорабель внимательно посмотрела на меня, словно пронизывая взглядом насквозь.

– Как жаль, – проворковала она. – Он особенный, верно? Для человека, во всяком случае.

– Ну да, – ответила я, и поскольку в неловких ситуациях слова вылетали у меня изо рта сами собой, добавила: – Он быстрее всех чистит кошачьи туалеты.

Флорабель сморщила нос. Наверное, она подумала, что я не такая уж и особенная – для человека.

– А тебе, красавчик, – обратилась она к Ною сладким голоском, – я отвечу так: мы, феи, исключительно талантливо создаём, выращиваем и наколдовываем всё что нужно. Но я хочу, чтобы моя простуда прошла – исчезла.

– Так и будет, – вмешалась Нана. – У меня уже есть кое-какие подозрения. Небось и глаза чешутся?

– О да, – вздохнула Флорабель, трепеща длинными ресницами.

– Тогда, думаю, что ты страдаешь сенной лихорадкой.

Флорабель сразу перестала хлопать ресницами. Её золотистые глаза изумлённо округлились, и она со свистом втянула воздух:

– Чем страдаю, простите?

Нана невозмутимо указала на некоторые растения, обвившие фею.

– Этот, этот и вот этот, – сказала она, постукивая по бутонам цветов, – очень сильные аллергены. Неудивительно, что твой шмыгающий нос не даёт тебе ни минуты покоя – с таким-то соседством.

– Но я же фея! Мы любим цветы!

– Люби на здоровье, – ласково ответила Нана, – но на расстоянии, пожалуйста. Я дам тебе капли для носа. Покапай неделю, а потом приходи – расскажешь, как самочувствие.

Растения, казалось, прекрасно понимали суть разговора.

Словно в знак протеста, они принялись множиться с удвоенной скоростью, вызвав у Флорабель очередной приступ чихания. Когда последнее «АПЧХИ!» стихло, Нана достала бутылочку с лекарством и вложила её фее в ладонь.

– Хорошо, – простонала Флорабель, вытирая глаза, которые теперь светились оранжевым. – Благодарю за совет. Может быть, мои любимцы согласятся расти в саду, а не на моём платье.

– Непременно уговори их, – сказала я, хотя одуванчики на платье феи возмущённо покачали цветочными головками. – Вот увидишь: когда заглянешь к нам в следующий раз, насморка уже не будет.

Флорабель наградила меня приветливым взглядом:

– Я очень на это надеюсь. И в благодарность кое-что подарю каждому из вас.

– Это вовсе не… – начал Ной, но я наступила ему на ногу.

– От подарков фей отказываться нельзя, – прошипела я. Однако бросив встревоженный взгляд на Флорабель, убедилась, что она не обиделась: снисходительно улыбаясь, она сорвала бутон со своего платья и пристально посмотрела Ною в глаза. Бутон увеличивался, менял цвет и форму, пока не превратился в свёрнутый пергамент.

Флорабель протянула свиток Ною, а потом повторила заклинание для нас с Наной.

– Желаю много сил в ближайшие дни! – заключила она, хлопнув в ладоши. Стало темно, а когда свет снова зажёгся, фея исчезла.

– Гав, – высказался Заяц в смысле «Что за странная гостья!».

– И правда, – подтвердила я, а Ной спросил:

– Как ты думаешь, что она имела в виду, когда пожелала нам «много сил в ближайшие дни»?

– Некоторые феи видят будущее, – объяснила Нана. – Наверняка её дары – это пророчества для нас.

– О, прекрасно! Как печенья с предсказаниями, но без печений!

Ной с любопытством потянул за золотую нить, скрепляющую свиток, – и вдруг оказался с пустыми руками. Рядом промелькнула тень размером с бутылку, и я почувствовала, как из моих пальцев вырвали пергамент. С Наной произошло то же самое. Пока мы ошарашенно смотрели друг на друга, неподалёку зазвучал знакомый хриплый смех.

– Какая прелесть! – пискнул кто-то.

– Подарки, подарки – нам подарки! – засмеялся другой.

Теперь я рассмотрела прыгающих вокруг маленьких воришек в башмаках с пряжками и зелёных бриджах до колен. Они высовывали маленькие язычки и делали нам растопыренной пятернёй «носы», но я даже не попыталась их отругать. Стыдить лепреконов – всё равно что читать лекцию рою комаров.

– Я уверена, что шутники скоро вернут нам свитки, – отчётливо произнесла я. – А мы пока попробуем вкуснейшие сладости, которые привезли с собой…

Хитрость мгновенно сработала. Маленькие вредители любили сладости из булочной Кэтлин даже больше, чем я. В мгновение ока они побросали свитки пергамента и, хихикая, разбежались по своим домикам.

– Молодец, – похвалил меня Ной и поднял один из свитков. – Кажется, это мой.

– Тогда вот этот – мой.

Я взяла два оставшихся свитка: один себе, а другой передала бабушке. Нана не раздумывая развернула подарок.

– «Ты прочно связана с этим местом. Будь умнее – и ты здесь навсегда», – прочитала она и улыбнулась. – Выходит, я скоро найду помощника, и он будет ездить за меня за покупками на материк. Я не против!

Ной развернул свой пергамент и продекламировал, как средневековый гонец:

– «Странник, пришедший морем, – твой редкий дар здесь ко двору». – Покачав головой, он опустил пергамент. – Я ожидал услышать более захватывающее пророчество. И что она имеет в виду, говоря о «редком даре», хотел бы я знать!

– Наверное, то же самое, когда называет тебя «красавчиком», – поддразнила я его.

Ной состроил скептическую гримасу:

– Лучше расскажи красавчику, какое пророчество досталось тебе!

Я развернула свиток и сделала глубокий вдох, но тут же сжала губы. На листе пергамента блестящими золотыми буквами было написано: «Пусть говорит разум, а не любовь. Даже крепкие сердца могут разбиться».

– Моё предсказание очень личное и… э-э… довольно глупое, – заикаясь, пробормотала я, чувствуя, как жар приливает к щекам. Вот проклятая фея! Наверное, не надо было так грустно рассказывать, что Ною скоро уезжать. Конечно, теперь ему ещё сильнее захотелось узнать, что напророчила мне Флорабель. Он попытался заглянуть в пергамент, но, к счастью, в эту секунду из палаты русалок раздались пронзительные вопли:

– Моя сыпь намного краснее, чем твоя!

– Твоя сыпь и не сыпь вовсе!

Нана закатала рукава свитера.

– Самое время приступить к работе, – объявила она, пропуская нас вперёд.

Пока она с помощью Ноя наливала лечебные ванны для близнецов, я быстро