И снова Пумукль - Эллис Каут

Пумукль прислушался. Тишина. Значит, Эдер ушёл. Домовёнок присмирел и задумался. «Могу умереть?» — это идея! Он притворится мёртвым, когда Эдер откроет ящик. Тогда-то он пожалеет, что запер своего малыша!

В мастерской послышались шаги, и Пумукль улёгся в ящике так, как, по его представлению, должны лежать мёртвые домовые, и закрыл глаза.

Столяр поставил чашку с водой на стул, повесил на спинку полотенце и направился к комоду. Тишина в ящике показалась ему подозрительной. Он потихоньку открыл ящик и вначале действительно напугался, увидев лежащего неподвижно домовёнка, но потом заметил зажмуренные глаза и частое от недавнего топанья и криков дыхание. Мастер улыбнулся и стал потихоньку задвигать ящик.

— Не закрывай! Ты что, не видишь, что я совсем мёртвый? — закричал сразу «оживший» Пумукль. — Тебе что, совсем не жаль меня?

— Совсем не жаль. — Эдер снова выдвинул ящик и подхватил затрепыхавшегося домовёнка.

— Сейчас у нас будет большая мойка!

— О! Я прошу тебя, не надо меня мыть! Ты только посмотри, какая у меня тонкая кожа! От мыла она может прохудиться.

— Она может прохудиться от грязи. — И мастер посадил малыша в чашку, даже не раздев его.

— Я тону! На помощь! — закричал тот, бешено колотя по воде руками.

Воды в чашке было ему по пояс, к тому же Эдер крепко держал его, но Пумукль продолжал кричать:

— Я умираю! Умираю!

— Да ты только понюхай, как приятно пахнет мыло, — старался отвлечь малыша мастер Эдер, и закрой глаза, иначе они будут гореть, если туда попадёт мыло.

— Я горю! Я горю! — тут же закричал Пумукль.

— Неправда. Я ещё даже не притронулся к твоему лицу.

Эдер хотел намылить малышу шею, но тот втянул голову в плечи.

— Мне щекотно! Я не переношу щекотки!

— Ну хорошо, я начну с волос, тогда заодно вымоются уши и шея.

— Нет-нет! Только не волосы! Они выпадут от мыла!

У Эдера кончилось терпение, и он тоже закричал:

— Прекрати болтать вздор! Закрой глаза!

— Они не закрываются!

— Закрой рот, а то туда попадёт мыло!

— Уже попало! Полный рот!

Но всё-таки малыш закрыл глаза и рот, когда Эдер начал мыть его чёрную шевелюру.

Грязные ручьи стекали по спине малыша, а Эдер тёр его, не обращая внимания на подвывания, до тех пор, пока волосы снова не приобрели привычный рыжий цвет; затем принялся за руки, ноги и наконец, довольный, отложил мыло в сторону и взялся за полотенце. Завернул в него малыша и усадил на стол.

— Ну вот, теперь ты снова похож на моего Пумукля.

Тот приглушенно бубнил:

— Я утонул. Я задохнулся. Я умер.

В это время в мастерскую вошла фрау Айхингер сообщить, что наверху снова всё в порядке и Эдер может ставить мебель на место. Женщина бросила взгляд на чашку с грязной водой и удивилась:

— Вы здесь тоже делали уборку? Давайте я вылью воду и повешу полотенце на улицу.

Эдер поспешно встал перед столом, на котором лежал завёрнутый в полотенце Пумукль:

— Не надо!

— Но оно же мокрое!

Столяр никак не мог придумать, что возразить, и наконец решил сказать правду, вернее, полуправду.

— Э-э-э, я туда кое-что завернул.

«Странный старик», — думала женщина, вынося чашку с водой.

Пумукль выглянул из полотенца.

— Ну, ты всё ещё сердишься, что стал чистым? — спросил его мастер.

— Конечно, — проворчал тот.

Эдер поднёс к нему зеркало.

— Признайся, что ты, чистый, намного красивее.

— Я — бледный, как стены на кухне.

— Нет, ты красивый. Красивый и хороший Пумукль!

Домовой бросил на Эдера не очень-то дружелюбный взгляд, и тут лицо его засияло.

— Если я — красивый и хороший, потому что помытый, то ты — безобразный и злой, потому что нос твой в саже! Теперь пришло время тебя мыть! — торжествовал домовой.

Эдер заглянул в зеркало — на его лице красовались тёмные пятна. Пумукль уже тащил двумя руками мыло и, сияя, кричал:

— Нюхай! Закрывай глаза!

— Я вытру сажу кончиком полотенца.

— Нет ты сядешь в чашку с водой!

— О, я думаю, мне в ней не поместиться. Я просто намылю кончик полотенца и вытру лицо.

— Стоп! Теперь моя очередь тереть!

Эдер послушно наклонился и дал Пумуклю оттереть со своего лица сажу. Тот принялся с таким усердием тереть, что нос Эдера стал совсем красным.

— Теперь надо тебе ещё пощекотать шею! — весело сказал домовёнок, совсем забыв, что был сердит.

Эдер наклонился снова.

— Теперь ты можешь посмотреть на себя в зеркало! — наконец смилостивился домовёнок и запрыгнул мастеру на плечо. — Теперь мы оба красивые и хорошие! — довольно произнёс он.

— Очень хорошие, — согласился Эдер.

— Я думаю, мы будем мыться ещё, — великодушно решил Пумукль. — Через два или три года, когда ты снова будешь красить свою кухню.

— Может, не надо ждать так долго, а…

Эдер не успел уточнить, когда они будут мыться в следующий раз, потому что вернулась фрау Айхингер и мастер должен был рассчитаться с ней за работу.

— Бывают дни, когда всё получается не так, — сокрушённо вздохнула женщина.

Мастер Эдер предпочёл промолчать.

Жаль, что мы так и не узнали, когда Пумукль будет мыться в следующий раз. И жаль, что мы не можем увидеть, какими бывают чистые домовые (как, впрочем, и грязные тоже).

Но хорошо знать, что домовых можно мыть. Я считаю, проделки чистого домового гораздо приятнее переносить.