Тайна пропавшей бабушки - Микки Лиш

– Если я понадоблюсь, позовите, – сказал он, остановившись в дверях и беспокойно глядя на детей.

– Спасибо, дедушка. Думаю, нам просто надо поспать, – отозвалась Хеди. Она свернулась клубочком под одеялом и заставила себя вспомнить, что он, возможно, виноват в исчезновении собственной жены.

Когда шаги дедушки Джона стихли, ребята сели в кроватях. Хеди посмотрела в потолок:

– Мистер Никто?

– Он здесь? – спросил Спенсер, обхватив руками подушку.

Хеди немного подождала.

– Не думаю. Я просто проверяла.

Она спрыгнула с кровати и позвала за собой Спенсера:

– Давай попробуем его найти.

– Где?

– Наверное, стоит начать с его комнаты.

Они прокрались по коридору на лестницу. К счастью, внизу никакого движения слышно не было: дедушка Джон, похоже, ушёл в свой кабинет. Когда они добрались до третьего этажа, Хеди решилась включить фонарик, и они бросились к комнате Альберта Никто.

– Я открою дверь, а ты свети внутрь фонариком, – сказал Спенсер. – Полицейские по телевизору всегда так делают.

– Мы не полицейские, Спенс, – возразила Хеди, – а это не пистолет.

Но она согласилась сделать так, как хотел брат, и всё бы даже прошло нормально, если бы только встревоженный Спенсер не толкнул синюю дверь настолько сильно, что та ударилась о стену.

– Осторожнее! – воскликнула Хеди.

Она посветила фонариком внутрь. Пол, на котором они разложили жутковатые реликвии Альберта Никто, был пуст, а когда они позвали его, фокусник не отозвался – ни голосом, ни своим синим огоньком.

– Его здесь нет, – сказала Хеди и закрыла дверь.

Спенсер подошёл ближе, чтобы попасть в свет фонарика:

– Думаешь, он вообще ещё в доме?

Из другого конца коридора послышалось громкое пс-с-т! Хеди направила туда луч фонарика. В жёлтой двери торчала призрачная голова Симона.

– Вы должны предупредить Хозяина, – произнёс он хриплым голосом, словно недавно плакал. – Предупредите Джона.

– Симон, что такое? – спросила Хеди.

Ребята направились к жёлтой двери. Чем ближе они подходили к призрачному пианисту, тем холоднее становился воздух.

– Альберт Никто сбежал!

– Он, он… он помогает искать нашу бабушку, – пролепетала Хеди.

Симон был в ужасе:

– Это вы его выпустили?

– Ты же сам сказал, что его можно спросить насчёт бабушки Роуз, помнишь? – попыталась оправдаться Хеди.

– Спросить его – можно. Выпустить – нон!

– Почему? Что он делает? – прошептал Спенсер.

– Он украл мою среднюю «до»!

Ни Хеди, ни Спенсер не поняли, что это значит. Бесплотные слёзы выступили на глазах Симона и потекли по его щекам и подбородку, но они исчезали, не долетев до пола.

– Он украл пять клавиш моего рояля. Как мне на нём играть? Мой концерт звучит словно швейцарский сыр – полон дырок! Больше того, бюст Веллингтона на моём рояле обезглавили. Голова поцарапала мой бедный рояль, когда падала. Если Никто на свободе, все в опасности! Вы должны предупредить Хозяина, или это сделаю я. Я придумаю, как позвать его сюда, наверх, и рассказать, что это вы сделали!

– Нет, пожалуйста, не говори дедушке Джону, – взмолилась Хеди. – Никто обещал нам помочь с поиском бабушки Роуз. Вот и всё.

– Когда мы найдём его, Хеди скажет ему, чтобы больше не хулиганил, – добавил Спенсер.

Симона, похоже, убедить не удалось.

– Мы найдём клавиши рояля и принесём их тебе, хорошо? – предложила Хеди. – Ты знаешь, где они?

Утерев глаза кружевной манжетой, Симон покачал головой:

– Я не могу уйти далеко от моего стула за роялем. Именно на нём я испустил дух, понимаете? Поэтому я не смог последовать за Альбертом Никто. Я не знаю, куда он их унёс.

– Он что-нибудь сказал?

– Только посмеялся, что подарит им «отличный вид». – Он упрямо скрестил руки на груди: – Если вы не найдёте и не вернёте их, Хозяин обязательно узнает, что вы натворили!

Хеди и Спенсер заверили призрака, что сделают всё возможное, и он исчез из виду, по-прежнему расстроенный. Они на цыпочках спустились по лестнице, ища вокруг хоть какие-то следы Альберта Никто. Может быть, он прячется в какой-нибудь другой запертой комнате, в которой они никогда не были – за светло-розовой дверью, или красной, или лазурной?

– Думаешь, он сдержит обещание? – спросил Спенсер.

Хеди скрестила пальцы обеих рук.

– Надеюсь. Если не сдержит, то я не знаю, как дальше искать бабушку Роуз.

Она остановилась возле комнаты Стэна и Дуга:

– Давай проверим, не натыкали ли в Стэна ещё дротиков.

Когда они открыли зелёную дверь, их ждало другое несчастье. Дуг лежал на полу перевёрнутый и взъерошенный, словно с кем-то дрался. Он наклонил голову, когда Хеди и Спенсер присели рядом с ним, и мрачно спросил:

– Не мажьте жало мёдом, детёныши. Насколько всё плохо?

– Насколько плохо что? – уточнила Хеди.

– Говорил же ему, что не всё так плохо! – нервно воскликнул Стэн. – В самом деле.

– Переверните меня, – сказал Дуг.

Ребята перевернули медведя на живот и чуть не ахнули. На спине не хватало целой полоски меха, словно кто-то сбрил его. Но и это ещё не всё: у него пропал хвост.

– О, Дуг, – прошептала Хеди. Спенсер и вовсе утратил дар речи.

Дуг закрыл глаза:

– Я знал, что всё очень плохо.

– Тебе больно? – спросила Хеди.

– Там, где хвост.

– Что случилось? – наконец сумел выговорить Спенсер.

– Я не видел, – ответил Дуг, пытаясь разглядеть то место, где раньше был хвост. – Стэн, расскажи ты.

Стэн нервно облизнул нос.

– То был клинок с перламутровой рукоятью, блестевший в тусклом свете, – начал он, – и держала его длань незримого душегуба…

– Ну, началось, – пробормотал Дуг.

– Я лишь пытаюсь придать твоему несчастью приличествующую случаю масштабность, – надулся Стэн.

– Побыстрее давай, сумасшедшая подушка для иголок, – сварливо сказал Дуг.

– Значит, я должен просто выпалить, что из ниоткуда появился нож, обрил тебя так, что ты стал похож на скунса, а потом отсёк тебе хвост?

Дуг вскинул передние лапы.

– Да!

– Ну, – обиженно произнёс Стэн, – вывод здесь один: мы не знаем, какой здесь вывод. Мы не знаем, кто это был. Хозяин что-то сделал, и начались неприятности.

Хеди с трудом сглотнула.

– По-моему, мы знаем, кто это был.

Запинаясь, ребята рассказали Дугу и Стэну о том, что произошло вчера ночью: Никто показал им карточный фокус, они выпустили его из люстры, потом в кровати появилась голова римлянина с колесницы. Чем дальше, тем меньше говорила Хеди, позволяя Спенсеру заполнять пробелы. В последнее время она постоянно волновалась – не знала, что думать о дедушке Джоне, приглядывала за Спенсером, а ещё