Белые лисы - Брайан Джейкс

Песенка почувствовала, как к ее лбу прикасается влажная прохладная ткань, которую прикладывала бабуля Эллайо. В висках у белочки стучали молотки, откуда-то сверху доносился встревоженный голос матери, вторгавшийся в ее беспамятство.

Наконец она огромным усилием заставила себя открыть глаза. Оказалось, она лежит в Большом зале на полу, а ее голова покоится на коленях матери. Гром беспокойно расхаживал по залу. Когда Песенка заговорила, ей показалось, что кто-то другой произносит за нее слова:

— Белолисы… Где они… Ореховое Крылышко!

Гром с облегчением вздохнул. Он опустился на колени рядом с дочерью:

— Моя маленькая Песенка, к счастью, у тебя такая же крепкая голова, как и у твоего отца!

Песенка, не сопротивляясь, позволила довести себя до стула. Сестра Тернолиста напоила ее каким-то отваром. Глядя поверх кубка на своих друзей, белочка увидела, что у Дипплера на голове повязка, а Кротоначальник Губбио показывает ошеломленной землеройке зарубку на шлеме.

— Хурр, хурр, да ты счастливчик! Тебя спас только шлем, иначе лежать бы тебе с головой, рассеченной надвое. Бурр, да!

Дипплер дотронулся до повязки:

— Оох! Такое ощущение, словно на моей голове начала расти еще одна. Ну, Песенка, ты наконец проснулась? Где Позднецвет?

Тот, о ком шла речь, сидел на скамье и молча хлопал глазами. Добрый брат Мелиот пытался пристроить примочку ему на затылок. С сожалением в голосе он заметил:

— Шаль, сейчас не зима, лед был бы очень кстати. Но ничего, сейчас ты как новенький. Жить будешь, малыш!

Позднецвет, пошатываясь, поднялся с места и неуверенно огляделся, словно никак не мог вспомнить, что же произошло.

— Фью! Чувствую себя отвратительно! Что случилось?

Рузвел в гневе оттолкнул от себя двоих рэдволльцев, которые перевязывали его рану. Опираясь на копье, он с яростью набросился на сына:

— Что случилось? Я расскажу, что случилось! Вас оставили охранять аббатство, а вы позволили парочке мерзавцев побить вас! Ореховое Крылышко убит, величайшая драгоценность Рэдволла — гобелен украден, вот что случилось! Вы играли, разгадывали загадки, да? Нет, кололи орехи, вижу по скорлупкам. Пока вы этим занимались, сюда проникли враги, убили птицу, украли символ Рэдволла. И ты еще называешь себя Регуб! Ха! — Рузвел разломал копье и отшвырнул обломки. — Лучше бы это копье попало мне в сердце! Лучше быть мертвым, чем стоять тут и смотреть, как меня позорит мой собственный сын! Трус!

Отвернувшись от сына, Рузвел вышел в сад.

Брат Мелиот положил лапу на плечо Позднецвету и покачал головой, недовольный вспышкой Рузвела:

— И как можно такое говорить собственному ребенку?

Позднецвет пытался удержаться, но по щекам катились непрошеные слезы. Гром подошел и положил ему лапу на плечо:

— Ну, тише, тише, парень. Твой отец вовсе не это хотел сказать. Мы все знаем, что вы сделали все возможное.

Землеройка Майон промаршировал и отдал салют Барглу, который временно исполнял роль Лог-а-Лога.

— Я запер восточные ворота. Эгей, Дипп! Живой? Дипплер улыбнулся и продемонстрировал покореженный шлем:

— Со мной-то все в порядке, а вот шлем погиб. Вы нашли их, Майон?

Землеройка наполнил кубок октябрьским элем и, прежде чем отпить из него, сдул пену.

— Нет, ни следа. Они уже давно убежали, так что все тихо, правда, господин Флориан с другими сейчас хоронят павших в бою. Печальное это дело!

Дипплер поглядел в сторону и вытер глаза кончиком повязки.

— Бедняга Ореховое Крылышко. Если бы только я подбежал быстрее…

— Ты не должен себя винить! Вы не могли противостоять тем мерзавцам, у вас практически не было шансов. Ты уже слышал, что Лог-а-Лог умер?

— Лог-а-Лог был мне как отец. Он всегда будет жить в моем сердце. Хотел бы я, чтобы мне в лапы попалась та крыса, которая сразила его. Я заставлю ее за все заплатить!

Баргл удивленно посмотрел на Дипплера:

— Но его убила не крыса, в битве они бы к нему не подобрались. Его убил Фенно. Мы нашли его рапиру в спине капитана.

Дипплер крепко стиснул зубы, потом спросил:

— Где этот негодяй Фенно?

Баргл взял кубок из лап Майона и отпил глоток.

— Никто не знает. Фенно сбежал, как последний трус. Да он трус и есть.

Дипплер вынул из ножен рапиру и облизал лезвие, как это всегда делали воины-землеройки, собираясь принести клятву.

— Однажды я найду Фенно, и тогда это оружие обагрится его кровью. Моя клятва так же верна, как и то, что меня зовут Дипплер.

Крот Гурмант спустился из спален, покачивая головой по мере того, как считал, сколько у них раненых.

— Вы трое, Дипплер, Песенка и Позднецвет, можете разместиться в комнате Крегги. Сама она осталась в домике отца Батти. Хотя не знаю, она хотела прийти оплакать Ореховое Крылышко.

Мать Песенки взяла дело в свои лапы.

Гром вышел в сад и уселся под старым деревом груши рядом с Рузвелом.

— Ну, старина, ты все еще думаешь, что твой сын позорит имя Регуб?

Рузвел всматривался в тени сада.

— А ты что думаешь? Потянувшись, Гром сорвал грушу.

— Что бы там ни было, я считаю, что ты — великий воин, сильный и храбрый. Мы с тобой немало побродили в юности вместе, мы до сих пор друзья и, надеюсь, таковыми и останемся. Но позволь сказать, Рузвел Регуб, никогда до сегодняшней ночи я бы не подумал, что ты можешь свалять такого дурака. Наши малыши — наше будущее. Им надо помогать, а не унижать! Не требуется много храбрости назвать Позднецвета трусом, он слишком тебя любит, чтобы ответить в том же духе. Единственно, чего ты добьешься, так того, что тебя все будут стыдить за обращение с сыном. Не спорь, просто подумай об этом.

Сказав это, Гром встал и ушел, оставив Рузвела бороться с собственным упрямством.

Три друга лежали на большом диване Крегги, все они думали об Ореховом Крылышке. И мысли эти были самыми печальными. Хуже всех чувствовал себя Позднецвет — слова отца глубоко его ранили. Он сел, глядя на меч Мартина Воителя, который висел на стене, и внезапно воскликнул: