Продавец приключений - Георгий Михайлович Садовников

– Это знакомство не в счёт. Должно быть, мы встречались раньше. Такое у меня ощущение, – возразил рыцарь Джон, морща лоб.

– Это мне многие говорят почему-то, – ответил Барбар и повернул голову в сторону Петеньки. – Ну, так верите мне или не верите?

– Мы вам поверим, Барбар, а вы нас потом обманете опять, – грустно сказал Петенька.

– В ваших словах есть резон, – охотно согласился Барбар. – Я действительно неисправимый. Но сейчас у меня перерыв, и я с некоторых пор на время оставил свои проделки. Потом вы сами поймёте почему. Клянусь вам честью!

– Ай-яй-яй, Барбар, в рыцари-то вы и не годитесь, – покачал головой рыцарь Джон.

– Это почему же? Потому что мой папа был рядовым сапожником? – обиделся Барбар.

– Тут происхождение вовсе ни при чём. Рыцарем может считаться каждый человек. Только для этого он должен быть по-настоящему благородным. Но разве может благородный человек взять да и остановить вращение планеты? А бедные дети не могут до сих пор стать настоящими взрослыми.

– О них-то я и не подумал. И вспомнил, только увидев вас! – закричал Барбар, оправдываясь. – Так и подумал: ну, если они явились, значит я что-то натворил и они кого-то спасают. И тут вспомнил о детях. Ах как нехорошо получилось! Ведь я хотел подложить свинью только вам, Петенька. Дай-ка, думаю, остановлю ему время. Пусть он опоздает. А вы думаете, легко ходить в моей шкуре? Каждому успей устроить пакость. Полюбуйтесь, одни уже кости и кожа. Вот что осталось от бедняги Барбара.

Барбар потрогал свои похудевшие щёки, пробежал пальцем по рёбрам, точно по струнам, и прозвучала печальная мелодия. А глаза у него запали и смотрели на Петеньку и рыцаря Джона с укором.

– Ладно уж, – пробормотал Петенька сконфуженно. – Давайте поможем детской стране. Не будем терять время, истории дорог каждый час. Попробуем что-нибудь придумать сообща.

– А что, если смазать ось сливочным маслом? – пробормотал рыцарь Джон, внимательно изучая ось. – Помнится, мы так поступали с дверьми нашего родового замка. То есть у нас была всего одна дверь, но она так ужасно скрипела, что всё наше фамильное сливочное масло уходило на смазку петель. Правда, это было тысячу лет назад.

– И тем не менее эта идея любопытна до сих пор! – воскликнул Петенька.

– А масло, пожалуй, найдётся у меня, – сказал Барбар с готовностью.

Он сбегал в свой звездолёт и принёс два килограмма сливочного масла.

– Сам съесть мог, но видите – жертвую, – пояснил Барбар, облизываясь. – Уж исправлять свои ошибки, так исправлять.

– Ах, Барбар, Барбар! И как же вы это не подумали о детишках? – говорил Петенька, засучив рукава и смазывая ось масленой тряпочкой.

– Увлёкся, Петенька, увлёкся. Ослепило вдохновение. Ведь я в своём роде тоже артист, – отвечал Барбар, помогая Петеньке и рыцарю Джону.

Повозившись, они очистили ржавчину и смазали ось калорийным сливочным маслом. Потом они подтолкнули планету ногами, и шар заскрипел и завертелся вокруг своей оси. С каждым оборотом он вертелся всё быстрей и быстрей…

И вот уже наступили долгожданные сумерки, а за ними опустилась ночь. Потом рассвело, и дни замелькали за днями. Уставшие труженики развели костёр, и только теперь Петенька позволил себе заняться своим личным делом.

– Я сказал вам сущую правду, Петенька, – ответил Барбар, глядя на огонь. – Мне и в самом деле теперь неизвестно, где Марина. Вот почему я сейчас не у дел.

Костёр трещал, стреляя угольками. В чайнике, собираясь закипеть, тихонько посвистывала вода.

– И всё случилось из-за того, что мы решили не удирать далеко и принялись оставлять там и сям следы, чтобы потом было интересно спасаться от погони. Мы ушли с головой в это занятие и не заметили, как нас застали врасплох с той стороны, откуда мы уж совсем не ждали, – сказал Барбар и помолчал, собираясь с мыслями.

Глава двадцатая,

в которой растут ряды освободителей Марины

– Выходит, нас бессовестно надули? А мы-то считали Барбара несчастным молодым человеком и решили помочь, – сказал один из толстяков.

– Дело в том, что в газетах появилось объявление: «Ужасно ловкие и хитрые люди ищут интересные интриги и заговоры». Как вы поняли, это объявление принадлежало нам. Потому что мы и есть ужасно ловкие и хитрые, – сказал второй толстяк.

– Поэтому он к нам и пришёл, Барбар. Он заплакал, пожаловался, будто его разлучили с любимой девушкой Мариной, и предложил устроить исключительно увлекательный заговор. Ну а нам только это и нужно было, и вот мы стали весёлыми заговорщиками, – добавил третий толстячок.

– Но где же теперь Барбар и Марина? Мы обшарили все помещения и не нашли даже кота, – сказал командир.

– Мы ничего не знаем, – сказал второй толстячок и виновато вздохнул.

– Мы бы очень хотели вам помочь. Но нам и в самом деле ничего не известно, – сказал третий толстячок.

– Потому что напали пираты. Как взяли они звездолёт на абордаж и как поднялась невообразимая кутерьма… – начал первый толстячок.

Но второй перебил его:

– Они топали по коридору сапожищами и орали на весь корабль: «Где этот бесстыдник Барбар? А ну-ка подать его сюда! Наконец-то мы до него добрались, до этого авантюриста!» И у них был такой рассерженный вид, что мы…

Но второго толстячка, в свою очередь, живо перебил третий:

– А нас, как всем известно, не запугаешь. «Не на таковых напали», – сказали мы и не мешкая закрылись здесь в комнате. Как вы, наверно, догадались, это привело пиратов в панический ужас. Вот тут-то они и удрали, наверно от страха прихватив бедняжку Марину и этого лгуна Барбара.

– Таким образом, кое-что прояснилось, – сказал командир с облегчением.

– Понятно. Начинаем искать пиратов? – произнёс Саня, поднимаясь с готовностью.

Тут толстячки пришли в неописуемое волнение.

– Возьмите нас с собой! Без нас вы непременно пропадёте! – закричал первый толстячок, ещё более порозовев от возбуждения.

– Мы самые умные! Самые ловкие! – засуетился второй, загибая пухлые пальчики.

– А уж такие прирождённые заговорщики – прямо страсть! – сообщил третий, просительно заглядывая в глаза командиру.

– Вот как? – сказал командир и задумался.

– Тсс… – прошептал по привычке первый толстячок.

– Да-да, тсс… – согласился второй.

– Да тсс же. – рассердился третий. – Он прикидывает.

– А что думает юнга? – спросил командир.

– Они славные ребята. По-моему, не подведут, – сказал Саня, стараясь замолвить словечко.

Толстячки со страхом ждали, что решит сам командир.

– Так и быть, зачисляем в эскадру. Теперь у нас целая эскадра, всё-таки два корабля. Но ходули выбросить за борт. Мы никогда никого не пугаем, пусть все видят, какой мы добрый, безобидный народ, – предупредил командир.

Описать радость толстячков просто невозможно. Потом, успокоившись, они завалили стол «Искателя» самыми хитрющими планами. Один из них, которого звали Пип, предложил пририсовать Луне глаза, нос и рот. Никто не мог толком понять, зачем это нужно, но Пип то и дело тоненько хихикал про себя, видно представляя, как попадутся пираты на его приманку.

Второй, по имени Фип, долго уговаривал остальных устроить засаду за планетой Венера.

– Вот тут-то мы и выскочим прямо перед их носом! – говорил он, потирая ладошки с азартом.

– Но Вселенная велика, – мягко возражал командир. – И пиратам, может быть, нечего делать в районе Венеры.

– Есть, есть чего, наверняка им найдётся что делать! – посмеивался Фип, очень довольный собой, но не мог ничего объяснить вразумительно.

Третий, Рип, даже лишился на время дара речи – настолько его поразил собственный план. Он хотел поменять жениха и невесту местами. Петеньку подсунуть пиратам, а Марину отправить туда, где сейчас находится Петенька, и тогда… Тут ему напомнили, что никто не знает, где Петенька. Но Рип бурно и сбивчиво заговорил, и никто не решился с ним спорить.

В довершение всего толстячки едва не поссорились, потому что каждому из них казалось, будто именно его план умнее других. Они поодиночке тайком отводили куда-нибудь в уголок добрейшего Кузьму, пытаясь перетянуть его на свою сторону. И на деликатного робота было жалко смотреть: он разрывался на части – так ему хотелось в равной степени удружить каждому из них. И не вмешайся командир вовремя, толстячки довели бы беднягу Кузьму своими интригами до аварии. Это при его-то изношенном механизме!

Стараясь не обижать толстячков, командир сказал, что каждый