Продавец приключений - Георгий Михайлович Садовников

И если это приключение закончится слишком быстро, ты будешь недоволен сам. И я говорю с тобой так обстоятельно только потому, что мы старые друзья и побывали вместе не в одной переделке. По правилам я должен был хрипло, не совсем почтительно произнести: «Отстань, приятель! Мне-то какое дело до ваших похищенных девиц!» Ты и сам это знаешь. Но я добрый человек, и мне жалко всех похищенных девушек. А во-вторых, мы с тобой старые товарищи.

– Ты прав, – кивнул великий астронавт. – Извини за неделикатный вопрос. Я был уверен, что от тебя ничего не добьёшься. И спросил только потому, что так принято. Надо же соблюдать формальности.

– Что уж там, свои люди, – смутился Христофор. – И вот что ещё: по-моему, не будет большим грехом, если я всё-таки на кое-что намекну. А впрочем, всё равно кто-то должен это сделать. Не я, так другой. – Он наклонился над стойкой и зашептал: – Попробуй очутиться за одним столиком с водителем космического грузовика. Мне кажется, он чем-то поможет. Сидит за столом двое суток, почти не вставая. Кого-то ждёт упорно. По-моему, вас.

Сказал, и всё, будто теперь даже не был знаком с великим астронавтом вовсе. Но тот хорошо знал, что во время приключения так и должно быть.

Командир повернулся лицом к залу и, привалившись к стойке и скрестив на груди руки, внимательно оглядел присутствующих.

– Он так и бросился мне в глаза, едва мы вошли, – прошептал командир.

И вправду, шофёр космического грузовика выделялся в зале тем, что не обращал ни на что внимания. Он пил лимонад, потому что, как и все шофёры, не брал в рот спиртного, и ел домашнее сало с варёными яйцами из свёртка, собранного женой где-нибудь в районном посёлке на краю нашей Галактики.

Напротив него, откинувшись на спинку стула, вытянув ноги и нахлобучив на нос шлем, из-под которого выбивалась красная косынка, дремал незнакомый мужчина. Перед ним стояла глиняная кружка из-под старого доброго эля. Остальные два места за этим столом пустовали.

Великий астронавт подал знак юнге, и они заняли свободные места рядом с шофёром.

– Милости просим, – пробасил шофёр, сгребая яичную скорлупу поближе к себе.

Он очистил последнее яйцо, посолил и, приподняв забрало гермошлема, сунул целиком в рот. Съев, сказал самому себе:

– Теперь порядок.

Потом он отряхнул ладони от крошек и повернулся к Аскольду Витальевичу.

– Так, значит, это вы? – произнёс он оценивающе. – А я тут кукую второй день. Жду вас, если вы на самом деле те, кого я жду.

– Я думаю, вы не ошиблись, – сказал великий астронавт уверенно.

– Тогда бы вам следовало поторопиться, – пробурчал водитель. – То-то мне теперь будет на базе. Мой начальник не считает приключения уважительной причиной, видите ли. Ну да ладно. Тут не ваша вина. Судя по всему, вы и так спешили сломя голову.

Едва шофёр обратился к нашим героям, как их дремавший четвёртый застольник на миг приоткрыл один глаз и опять сомкнул веки. Или только это примерещилось командиру и юнге?..

– Выходит, вам всё известно? – спросил командир у шофёра в свою очередь.

– Предупреждаю сразу: мне ничего не известно!

Великий астронавт дипломатично выждал. К тому же над ними послышался шум крыльев и крик:

– А я крр-ра-сивый!

Попугай снялся с хозяйского плеча, взлетел под потолок и скрылся там в полумраке.

«Ишь, тоже птица», – сказал шофёр самому себе, проводив попугая взглядом. Он не мог отказать себе в маленьком удовольствии испытать терпение своих слушателей.

– Я ничего не знаю, – повторил шофёр, словно дразня. – Не знаю, кто вы, ни что там с вами стряслось. Хотя, признаться, я где-то вас видел. Может, на фотографии. Но это не имеет значения. Просто на тракте Сириус – Арктур дня два назад со мной произошло, вообще-то, пустяковое происшествие. Но когда оно случилось, какое-то десятое или, если хотите, двадцатое чувство шепнуло мне: «Эге, мелочи-то мелочи, однако всё это имеет отношение к чьему-то приключению, а ты не кто иной, как эпизодическое лицо в этом неизвестном ещё приключении. И тебе суждено передать всё, что увидел, когда остальные участники событий нечаянно наткнутся на тебя». Вот что я подумал и сказал себе: «Эге!.. Ступай-ка, браток, в таверну „Тихая гавань“, где ты ещё найдёшь более подходящее место для случайной встречи. Там-то уж эти люди подсядут к тебе сами, не ведая того, что ты и есть тот нужный им человек, и у вас как бы между прочим завяжется разговор о том о сём, о том о сём, и тут ты между прочим всё выложишь им на стол. А затем поднимешься и уйдёшь, даже не подозревая, будто кому-то сообщил нечто важное. Так себе, поболтал с приятными людьми о жизни». Вот что я сказал себе. И как по-вашему, верно?

– Вы рассудили со знанием приключенческого дела, – одобрил великий астронавт. – Итак, начинайте, как будто между прочим, а мы оба – внимание.

– Газую я по тракту Сириус – Арктур, – начал шофёр, устроившись на стуле поудобнее, – кручу себе баранку, объезжая звёзды, песенки пою. Словом, еду в своё удовольствие. И вдруг вижу: кот! Такой большой, чёрно-белый, переходит дорогу лениво. Сигналю: а ну-ка поживей! А он хоть бы хны, только покосил зелёным глазом: мол, отстань, не до тебя. Идёт, значит, ловить мышей. Но не это главное! Понимаете, на нём гермошлем и сапоги – ну вылитый Кот в сапогах! Только вместо шляпы гермошлем. Э-э, думаю, где-то здесь рассказывают сказки, и, видно, неспроста ходит кот. Намекает на что-то.

– Это был кот Мяука! А сказки… а сказки любит Марина! И намекает он нам! – не удержался Саня и ударил ладонью по столу.

В зале опять затихло. Космические бродяги с интересом уставились на Саню. Все, кроме человека, что спал за их столом. Тот сладко причмокнул и подтянул ноги под стол.

– А теперь разбирайтесь сами, что к чему. Я исполнил свой долг, хотя не знаю, кто вы и из-за чего пустились в путешествие. Да меня это и не касается, – объявил шофёр, поднявшись. – Меня ждут на базе, а дома жена и дети. Впрочем, не будь мой груз таким уж срочным, я бы увязался за вами. Взглянуть хотя бы одним глазком, что там у вас. Но увы! – Шофёр развёл руками и направился было к выходу.

– Ещё один вопрос, – задержал его командир. – Где вам кот перешёл дорогу? Если не секрет.

– Отчего же, – сказал шофёр, – это не секрет. Может быть, это и есть самое главное, в общем. Чуточку не доходя до Большой Медведицы, сверните направо. И далее в сторону Медведицы Малой. Тут-то он мне и перешёл. Ну, желаю удачи. – Шофёр козырнул одним пальцем и покинул таверну.

– Вот скромный, благородный человек, – произнёс командир со сдержанным одобрением. – Другой бы сунул нос в наше приключение, проследил за котом и написал в межгалактическое отделение милиции: мол, так-то и так, пираты средь бела дня похитили девушку и та, вместо того чтобы ходить в институт, находится в плену. А дальнейшее нетрудно представить: милиция находит её в два счёта, а мы не солоно хлебавши возвращаемся домой, – закончил командир.

Только сейчас Саня понял, что им угрожало, и даже похолодел.

– Ну, ну, опасность уже позади, – подбодрил командир и стал рассуждать во всеуслышание: – Если мы стартуем через пять минут, значит завтра достигнем окрестностей Большой Медведицы.

Саня с изумлением взглянул на командира. Казалось, тот намеревался привлечь к себе внимание даже глухих, появись они поблизости.

Но едва командир закончил, кто-то произнёс: «А-а?», будто проснувшись, потом что-то прошелестело, и они, разом повернув головы, обнаружили, что спящего будто сдуло ветром – его стул был пуст. А дверь таверны ещё не успела хлопнуть, возвращаясь назад. Тогда путешественники дружно взглянули в окно. Там, прочертив яркий след, промчался чей-то звездолёт.

Командир с удовлетворением потёр руки и произнёс:

– Я раскусил его сразу. Понимаете, если бы он сидел развесив уши, это бы считалось в порядке вещей. Но этот фрукт прикинулся спящим. Именно это-то меня и насторожило. И как видите, я не ошибся. Словом, пираты допустили грубую ошибку. Поспешное исчезновение их лазутчика как раз подтверждает, что мы напали на верный след. Собственно говоря, не разбуди я его вовремя, он бы проспал всё на свете, но нам просто необходимо было лишний раз убедиться