Музыкальные мифы. Книга 3 - Владимир Викторович Кирюшин

У въезда во дворец из встречала вся семья ДОМИНАНТ, кроме самого ДОМИНАНТСЕПТАККОРДА. Он, как всегда в последнее время, был болен. Как только показалась тройка коней с послами, вперед выступил ДОМИНАНТОВЫЙ КВИНТСЕКСТАККОРД — старший сын ДОМИНАНТСЕПТА со своим огромным барабаном и стал колотить в него изо всей мочи. Рядом сосед по СЕДЬМОМУ этажу ВВОДНЫЙ ПОЛУТОН также громко бил в медные тарелки. Поднятый ими шум разбудил всех жителей дворца, и они один за другим выглядывали из всех своих окон.

— Что случилось? Почему шумят? — спрашивала красавица МЕДИАНТА своего соседа ТОНИЧЕСКОГО СЕКСТАККОРДА.

Бывший муж ТОНИКИ, как всегда, стоявший на голове, пригляделся:

— Вроде, кто-то к нам едет. Вон, ДОМИНАНТЫ собрались на встречу. А это ПЕРВОЕ ОБРАЩЕНИЕ — ДОМИНАНТОВЫЙ КВИНТСЕКСТАККОРД разоряется. Благо, повод нашелся.

— Ох! Поспать не дают!

МЕДИАНТА глянула вверх и увидела стоявшую у открытого окна СУБМЕДИАНТУ ШЕСТУЮ СТУПЕНЬ. Они помахали друг другу руками и обе одновременно скрылись.

С некоторых пор у МЕДИАНТЫ и СУБМЕДИАНТЫ установились довольно близкие отношения. Как-то все ГАРМОНИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ собрались у ТОНИКИ в тронном зале для исполнения каждодневных песнопений в ее честь. Обе: МЕДИАНТА и СУБМЕДИАНТА, были в ударе и, не сговариваясь, стали импровизировать.

Ведь до этого случая право импровизировать было негласно закреплено только за самой ТОНИКОЙ. Та считала себя непревзойденной в этом отношении. Остальные Гармонические Функции должны были ей лишь подпевать. И вдруг такое ЧП: МЕДИАНТА и СУБМЕДИАНТА, самые молодые из ГАРМОНИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ, взбунтовались. Они импровизировали НАПЕРЕКОР ЦАРИЦЕ. Все, что ни пела ТОНИКА своим густым красивым голосом с темной МИНОРНОЙ окраской, МЕДИАНТА и СУБМЕДИАНТА тут же старались оттенить яркими и светлыми мелодиями. И наоборот: если пожилая ТОНИКА пела светло, МАЖОРНО, то две молодые фрейлины старались перебить ее мелодиями грустными и МИНОРНЫМИ.

«Тьфу, ты! Какие нахалки! — думала ТОНИКА, — Совсем лишились приличия. А эта дочурка со своими голубыми зубами? Как вышла замуж за ДОМИНАНТОВОГО СЕПТАККОРДА и вынудила поселить ее на ШЕСТОЙ этаж, тот от нее не имеет никакого покоя. И вот теперь еще и мне от нее достается. Все делает наоборот. Ну, я ей покажу!»

Призвав на помощь все свое мастерство, ТОНИКА вывела такую прекрасную мелодию, красоте которой удивилась и сама. Голос ее зазвучал легко и красиво. Мелодия сверкала яркими красками, различными оттенками и летела, летела ввысь, прямо в небо, как птица.

МЕДИАНТА и ее подруга СУБМЕДИАНТА попытались вновь перебить ее грустными МИНОРНЫМИ напевами, но, поняв, что на сей раз они оказались побежденными, постепенно отстали на второй план и смолкли.

Песнопения кончились, ТОНИКА сделала вид, что не заметила выходки молодых фрейлин. Но именно с тех пор затаила на них злобу и обиду. Где только можно, она подчеркивала их молодость и неопытность, делала замечания, что они появляются в ее присутствии в светлых нарядах, что носят легкомысленные прически и украшения. А главное, она старалась избегать оставаться с ними с глазу на глаз, не давала им аудиенции и, конечно же, не повышала денежное содержание.

Вот и сейчас, перед появлением послов ЗВУКОРЯДОВ, зная, что любопытные молодки первыми выглянут в окно, она сама даже не выглянула во двор. «Подъедут поближе — тогда и выйду», — решила она.

Наконец послышался цокот копыт, и гости подъехали к ожидавшим их ДОМИНАНТАМ. Вид одного из них, ДОМИНАНТЫ с НИЗКОЙ КВИНТОЙ, того, который ходил в кепочке и которого ПРИПЛЮСНУЛА Зеленая Корова, их сразу же смутил.

«Вот это да! — подумали сразу все четыре головы ТЕТРАХОРДА. — Неужели у ТОНИКИ такие Министры? Где она таких нашла? Вроде бы на празднике новоселья таких не было видно.»

ДОМИНАНТА с НИЗКОЙ КВИНТОЙ склонил свой нос и приветствовал послов от лица царицы и показал рукой, то просит их пройти в тронный зал. ТЕТРАХОРД ЛяСиДоР и один их ТРИХОРДОВ СольФаМ последовали за ним. Два других ТЕТРАХОРДА, ФаМиР и ДоСиЛ, повели коней, груженных мешками с золотом и драгоценностями, а также клетку с почтовыми голубями в отведенное для них помещение.

Царица встретила ТЕТРАХОРДА ЛяСиДоРа довольно холодно. Она вообще никогда не питала симпатий к этим многоголовым, а в последнее время почему-то вообще относилась с недоверием. После того, как ВЫСОКАЯ ТЕРЦИЯ УМЕНЬШЕННОГО ВВОДНОГО ДВОЙНОГО ДОМИНАНТА нагадала ей пропажу магнитов, она ко всем иностранцам относилась с подозрением.

Обменявшись, как положено по этикету, двумя-тремя словами, она приказала провести ТЕТРАХОРДА и его помощника на ПЯТЫЙ этаж в палаты встречавшего их ДОМИНАНТЫ с НИЗКОЙ ТЕРЦИЕЙ (а того она временно попросила пожить в своем бывшем дворце) и, тут же, сославшись на головную боль, покинула гостей.

«Что-то подозревает, — подумал ЛяСиДоР, — ну, да ладно. Где наша не пропадала!»

В сопровождении ДОМИНАНТОВОГО ТЕРЦКВАРТАККОРДА — Министра иностранных дел ЛяСиДоР и ТРИХОРД СольФаМ стали подниматься на ПЯТЫЙ этаж по узкой лестнице (с тех пор, как ДОМИНАНТА с НИЗКОЙ КВИНТОЙ вернулся из ФРИГИИ КАДАНСОВЫЙ КВАРТСЕКСТАККОРД больше не давал ни одному из ДОМИНАНТ, кроме ДОМИНАНТСЕПТА, ковер-самолет).

«Вот чудные, — подумал ТЕТРАХОРД. — Надо же было построить такой высоченный ВОСЬМИэтажный дворец и не купить для него лифта. Не поймешь их.»

Поднявшись на ПЯТЫЙ этаж, ТЕТРАХОРД ЛяСиДоР с огромным неудовольствием обнаружил, что рядом с их апартаментами находятся комнаты КАДАНСОВОГО КВАРТСЕКСТАККОРДА — Министра Внутренних дел. «Они специально поселили нас рядом с этим солдафоном?» — и он опять забеспокоился.

Когда за ним закрылась дверь и они остались вдвоем, ТЕТРАХОРД наконец-то спокойно вздохнул:

— Ну, ТРИХОРДИК, кажется внедрились. Теперь за работу. Искать и искать. Все видеть, все слышать, всех расспрашивать. Понятно?

— Что за вопрос, шеф, Все будет сделано, как надо. ЗВУКОРЯДЫ еще покажут, на что они способны!

Прежний дворец царицы ТОНИКИ, куда поместили жить ТРИХОРДОВ ФаМиРа и ДоСиЛа, был огромный и мрачный. Выстроенный еще в незапамятные времена, он весь рассохся от старости, и поэтому любое, даже самое незначительное дуновение ветра, приводило его в движение. Дворец в этих случаях ныл и трещал, скрипел и охал. Казалось, он оживал от ветра и жаловался на свою судьбу: «Почему меня покинули? Куда уехали? Разве мало и плохо я служил людям? Я укрывал их и обогревал. Зачем меня бросили?» Но люди не возвращались и лишь изредка