Буря магии и пепла - Майрена Руис

– Держи руку вот так, – велел мне Ной, расстегивая мой бюстгальтер.

Я подчинилась, погрузившись в свои мысли, пока Ной при помощи магии наносил татуировку на мою кожу. Остальные некоторое время продолжали болтать, но вскоре замолчали, завороженно наблюдая за работой Ноя. Постепенно действие алкоголя ослабевало, но я не могла точно сказать, сколько времени прошло.

Когда Ной закончил и встал посмотреть на результат, мои друзья все еще молчали.

– У меня в комнате есть зеркало, – сказал он. – Иди взгляни на себя.

Прижимая бюстгальтер к груди, я встала и направилась в его спальню. Подойдя к зеркалу, я повернулась и ахнула. Он нарисовал невероятно детализированную татуировку, покрывавшую весь мой правый бок. Пышные ветви усыпали листья всевозможных оттенков зеленого, а магия заставляла их колыхаться на невидимом ветру. Ствол был усеян узлами и изгибами, берущими начало у корней, и эти…

В тот момент я не нашла слов, чтобы описать увиденное. Ной, не послушав Сару, соединил корни дерева с темными шрамами на моем боку, добавив к ним деталей и превратив их в часть татуировки. В часть меня.

Ной, вошедший следом, взглянул на свое творение в зеркале.

– Тебе нравится? – спросил он, застегивая мой бюстгальтер.

Я повернулась и обняла его:

– Это прекрасно. Спасибо тебе.

– Я тоже хочу дерево, – воскликнул возникший на пороге Лиам. – Над сердцем.

В итоге в ту ночь мы все обзавелись татуировками. Лиам и Клавдия набили себе деревья, а Сара, поразмыслив, решила украсить свою шею ключом, увитым маленькими листиками. Итан захотел изобразить небольшой цветочный горшок под каплями воды на своей ноге, а на ноге Ноя нарисовал такого же цвета лейку.

В тот вечер впервые за долгое время я почувствовала, что, возможно, все закончится хорошо.

13

Сперва, когда начался дождь, мы лишь расстроились, наблюдая, как снег превращается в грязное месиво. Однако вскоре ливень усилился, и по прошествии нескольких дней река Оветта угрожающе вздулась. Роуэн был готов к наводнению, но в других регионах возникли серьезные проблемы.

Мы обедали в столовой, когда кто-то принес телеграмму президенту Лоудену. Прочитав ее, он встал и обратился ко всем присутствующим.

– Плотина Лотте находится под угрозой прорыва, – объявил он без лишних предисловий. – Нам нужны опытные волонтеры, готовые отправиться туда и попытаться остановить дожди. Желающие помочь, подходите к главному входу через полчаса.

Люди тут же начали перешептываться. Плотина Лотте, одно из немногих разрешенных сооружений на реке, располагалась на Севере, однако единственными, кто имел опыт в вызывании или рассеивании дождя, были южане, которые регулярно делали это для улучшения урожая. Несмотря на существовавшую в то время напряженность между обеими частями Оветты, вскоре мы увидели, как поднялись несколько южан. Поразмыслив пару минут, Лиам, Клавдия и я тоже решили вызваться добровольцами и пошли переодеваться в теплую одежду. Я ждала их у входа вместе с другими волонтерами, когда вдруг кто-то взял меня за локоть.

– И что ты, спрашивается, делаешь? – это был Лютер.

Высвободившись из его хватки, я скрестила руки на груди.

– Ничего, что касалось бы тебя, – ответила я, стараясь не повышать голос.

– Ты не можешь ехать в Лотте, – сказал он, тоже сдерживаясь. – Там слишком опасно.

Я тяжело вздохнула, глядя ему в глаза.

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – прошипела я. – Куда бо́льшая опасность грозит людям, живущим в Лотте. Одним человеком больше или меньше – это может иметь решающее значение.

– Но почему этим человеком всегда оказываешься ты?

От его драматизма я закатила глаза:

– Потому что я уже делала это не раз.

Лютер медленно покачал головой:

– Тогда я поеду с тобой.

– Поезжай, если хочешь, – ответила я, теряя терпение, – только не делай этого ради меня. И держись подальше.

С этими словами я развернулась и направилась к противоположному входу, хотя краем глаза видела, как Лютер уходит. Вскоре ко мне присоединились Клавдия и Лиам, надевшие шапочки и закутанные в плащи.

– До Лотте едем верхом, – объявил Ане, заведующий теплицами. – Далее рассредоточиваемся вокруг плотины, сообщаем о прибытии при помощи сигнальных ракет, которые вам выдадут, после чего произносим заклинание. Если у вас нет опыта, обратитесь к тому, кто уже делал это раньше. И будьте осторожны.

Мы направились в конюшни, и я была рада, что привезла из Нирваны свою лошадь, увидев, что Лиаму досталась северная кобыла.

Мы ехали много часов с небольшими перерывами, стараясь двигаться настолько быстро, насколько позволяли лошади и буря. Лютер, догнавший нас на окраине Роуэна, держался рядом со мной, хотя и не приближался, пока в сумерках мы не добрались до Лотте и нам не показали, где мы остановимся. Я направилась к назначенной мне скале, а Лютер под дождем последовал за мной.

Я слезла с лошади и привязала ее за поводья к огромному камню, стараясь держать животное подальше от деревьев. Мы не видели ни одной упавшей молнии, но гром и вспышки не прекращались. Лютер, повторяя за мной, тоже слез с лошади, пока я направлялась к краю обрыва. Несмотря на воду, с силой хлынувшую через открытые шлюзы, плотина была на грани переполнения.

– Айлин, – послышался голос Лютера.

Я попыталась проигнорировать его, запустив сигнальную ракету, чтобы показать, что я уже на месте.

– Айлин!

Я в ярости повернулась к нему.

– Ну чего?! Чего ты от меня хочешь? – закричала я, и не только чтобы он услышал меня сквозь раскаты грома. Настоящий гром в это время грохотал внутри меня. – Ты сказал, что будешь держаться от меня подальше, но ты до сих пор здесь. Чего тебе нужно?

– Мне нужно, чтобы ты была в безопасности!

– Почему? Посмотри, здесь никто не в безопасности! Как ты не понимаешь?

Сигнальные ракеты окрасили темное небо в красный цвет, придав ему еще более зловещий вид. Лютер протянул ко мне руку, но я отстранилась.

– Мне нужно присоединиться к заклинанию, – сказала я и повернулась к нему спиной.

Я подошла к краю обрыва и вытянула руки, сосредотачиваясь и стараясь не думать об электричестве, пронзающем облака. Я представляла, как они рассеиваются одно за другим, дождь ослабевает, а затем прекращается совсем, гром затихает. Я почувствовала, как остальные, находясь на своих местах, выполняют то же самое заклинание. Моя магия постепенно уходила в небо, и я осторожно приоткрывала свои барьеры, чтобы не исчерпать силы полностью. Но дождь продолжал лить с прежней интенсивностью.

– Айлин, плотина! – крикнул Лютер, стоявший рядом со мной.

Я опустила взгляд, теряя концентрацию. Треск камня и дерева, готовых вот-вот рассыпаться, был слышен даже сквозь бурю.

– Слишком поздно, – пробормотала я.

Я повернулась к Лютеру, тот с тревогой смотрел на плотину.

– Присоединяйся, – сказала я. – Нам не хватает магии.

Он покачал головой:

– Я даже не знаю, с чего начать. Нужно эвакуироваться.

– Времени нет. Если плотину прорвет, затопит всю долину.

Лютер провел руками по мокрым волосам и присел, спрятав лицо в ладонях. Вспышка молнии осветила небо, и он издал крик отчаяния, который я не совсем поняла. Затем он снова встал на ноги.

– Используй мою магию, – сказал он, делая шаг ко мне.

Я нахмурилась и отвернулась от него.

– Я не собираюсь иметь дело с темной магией. Кроме того, она не сработает с этим заклинанием.

– Нет, ты не понимаешь, – сказал он, подходя ближе и беря мою руку. – То, что между нами, – это не темная сила.

Я почувствовала, как его магия щекочет мою ладонь.

– Человек не может использовать чужую магию, если только он ее не украл, – настаивала я.

– Айлин, пожалуйста. Доверься мне.

В его голосе, в его взгляде читалось такое отчаяние, что мне пришлось по крайней мере задуматься: а доверяю ли я ему? Трудно было доверять после всего, что произошло, после всего, что я знала. Кроме того, я считала Лютера почти чужаком. И все же… Я вспоминала, каким он был в первые месяцы нашего знакомства. О том, как страстно он рассказывал мне о магии, как заставлял меня улыбаться, как появился в Олмосе на Фестивале урожая, одетый в южные цвета. Я так скучала по тому Лютеру, что почувствовала ком в горле.