Капитан Крокус - Федор Кнорре

И все, кто приходил, сразу же отправлялись в сарай. Там горел фонарь и около трёх больших корзин дежурили близнецы и Мухолапкин.

Над каждой корзиной красовались дощечки с рисунками: на одной чернилами была нарисована косомордая собака, с мечтательным выражением смотревшая на бутерброд, спускавшийся к ней прямо с неба.

На второй дощечке был нарисован козёл (его можно было узнать по рогам), улыбаясь во весь рост, он жевал пучки чернильных спиралей и завитушек, изображавших сено.

Над третьей корзиной висел плакатик с белкой, у которой хвост не поместился на дощечке, отчего она не очень была похожа на белку. Поэтому для ясности сбоку были пририсованы орех и яблоко.

Дежурные близнецы с Мухолапкиным следили, чтобы всю принесённую еду складывали в нужные корзины, а то уже бывали случаи, когда львам попадали пирожки с капустой, а кроликам — мясные котлеты!

Малыш положил два яблока в беличью корзинку, сосиску в собачью, конфету на всякий случай сунул козлу, занятому чернильной закуской. Ломтик, которому, по обыкновению, совершенно нечего было класть в корзины, потому что всё съедобное, что он собирался принести зверям, как-то само собой укладывалось до последнего кусочка, ломтика и крошки в самого Ломтика, только повертелся около сарая и хотел было идти в дом, как вдруг заметил среди знакомых ребят большеголового мальчика. Он стоял в стороне с большим пакетом под мышкой.

Нельзя сказать, чтоб он выглядел совершенным уродом, но весь его вид — старообразное унылое лицо и круглая тяжёлая голова на тонкой шейке, болтавшаяся («Как арбуз на ниточке», — подумал Ломтик.), — вызывал жалость.

Уже не в первый раз, вспомнил Ломтик, видел он этого малыша в матросском костюмчике — какого-то жалкого и неумелого, всегда старавшегося неуклюже подражать окружающим ребятам.

Ломтик подошёл и, сложив руки на животе, пристально стал его рассматривать.

— Тебе говорил кто-нибудь, что ты здорово чудной парень? — серьёзно спросил Ломтик, продолжая разглядывать его во все глаза.

— Один человек говорил.

— Ну, так он тебе не соврал, — сочувственно уверил Ломтик. — Как тебя зовут?

— Пафнутик.

— Вот это да!.. — ахнул Ломтик. — Но знаешь, тебе, пожалуй, даже подходит. Такое же чудное имя, как ты сам… Ну, покажи, что это ты там приволок.

Пафнутик развернул свой пакет. Оттуда пахнуло запахом, от которого у понимающего человека текут слюнки. А Ломтик был очень понимающий.

— Пахнет просто до невозможности!.. Прямо трудно рядом стоять.

— Да, — согласился скромно Пафнутик. — Это потому, что они слоёные и начинка из взбитых сливок с бананово-ананасным сиропом и разными орехами.

— И откуда только такие берутся? — благоговейно прошептал Ломтик.

— У моего отца кондитерская фабрика. У него всякие пирожки пекутся. И если они получаются не совсем ровные, они не идут в продажу, и он их отдаёт мне. Я могу брать сколько угодно. Хоть целый мешок.

— А-а, вот это жизнь! — мечтательно ахнул Ломтик. В это время из сарая вышел Мухолапкин.

— Ну, есть ещё кто-нибудь? Корзины почти полные. Какой-то малыш с крутым яйцом, зажатым в кулаке, спросил, кому его отдавать: козлам, белкам или собакам?

— Разберёмся, — сказал Мухолапкин, взял у Пафнутика пакет и положил в корзину. — Пошли поговорим с Коко.

На пороге дома появился Коко и пригласил всех входить. Пафнутик, по обыкновению, плёлся в самом хвосте с унылым и покорным видом, но глазки его так и бегали, всё примечая. Дождавшись, когда все вошли и дверь закрылась, он потихоньку вернулся обратно к сараю. Оттуда слышалось лёгкое похныкивание Ломтика. Он стоял у корзины со слоёными бананово-ореховыми пирожками и жадно жевал и глотал. При этом он сопел и чмокал от наслаждения и хныкал от стыда и страха, что его могут поймать.

Пафнутик подождал немного и скромно хихикнул.

Ломтик проглотил сразу такой громадный кусище, что у него гукнуло в горле, и в ужасе обернулся.

— Вкусненько? — вкрадчиво, но с лёгким нахальством спросил Пафнутик.

Ломтик громко захныкал и бросил оба недоеденных пирожка обратно в корзину.

— Это всё ты виноват, свиньища кондитерская! Нарочно притащил свои пирожки, которые пахнут так, что человеку выдержать невозможно! Лопал бы сам, а не подбивал людей. Змей! А теперь все меня будут презирать из-за тебя, скажут, что я отнимаю у несчастных зверушек!

Пафнутик примирительно заметил:

— Советовал бы тебе доесть твои и огрызки. По ним ведь всё равно догадаются, что это ты.

— И пусть! Всё равно я пропащий человек! Я жадина, самая уж настоящая!

— Доешь, доешь…

— Ещё советы подаёт, змея! — ненавистно прохныкал Ломтик и замахнулся на Пафнутика. Потом быстро выхватил оба огрызка из корзины и запихнул в рот.

— Я ведь могу никому и не говорить, — глядя в сторону, невинно произнёс Пафнутик.

— Так я тебе и поверю, пирожник паршивый!

— Я не паршивый, я хороший, — быстро заговорил Пафнутик. — Ты же видишь, я ношу пирожки, я сочувствую, я хочу помогать и стараться делать, как все ребята… и мне нравятся всякие сказки, а от меня скрывают, считают за маленького, и мне обидно!..

— Чего от тебя скрывают?

— Вот мы все носим пирожки, и котлеты, и бутерброды, и морковку. А куда они идут? Ты мне только одно слово скажи, и я догадаюсь и буду ещё больше носить!

— Отстань. Не знаешь, и знать не надо!

— Я тебе завтра принесу две дюжины таких пирожков — отдельно для тебя!.. Ну не слово, одну буковку хоть скажи!

— Уйди!

— Ладно, пойду. Придётся, видно, рассказать, что я принёс сегодня ровно двадцать четыре пирожка, пусть пересчитают, сколько осталось.

— У-у, головастик ядовитый! Ну, первая буква «б». Хватит с тебя!

— Значит, туда и деваются корзины? Скажи ещё только одну буковку.

— А тогда никому не скажешь?

— Сегодня не скажу.

— Змей!.. Ну, вторая буква «а». Больше всё равно не скажу. Бежим в дом, нас искать станут!

— Завтра будут тебе пирожки! — подмигнул Пафнутик.