Трясина - Надежда Евгеньевна Фещенко

– Ну, другого рода, но недалеко ушёл. – Отец Николай не стал его успокаивать. – Смотри, на кого стал похож. А теперь всё понятно. Крест-то твой где? Покажи!

Тоха показал – крест на груди был цел.

– Если всё возможно, то что теперь делать? – спросил он.

Вдруг на улице что-то загрохотало, зашумело. Тоха увидел Яшку. Он только что отпустил хрюнделя, тот хотел забраться под крыльцо, сунул туда свой розовый пятачок и заверещал, как ошпаренный. Похрюкивая обиженно, побежал прятаться в кусты.

Тоха наблюдал, что будет дальше. Яшка прикоснулся к ручке двери, отдёрнул руку, выругался. Попытался залезть в дом через форточку – и никак не мог преодолеть невидимую преграду. Свистнул хрюнделя – завозилось что-то на крыше. Тоха зашёл в избу – услышал возню в печке. Куча сажи высыпалась на шесток. Опять отборная ругань Яшки – и они с хрюнделем вылетели из трубы как ошпаренные.

Яшка показал ему в окно здоровенный кулак, прокричал:

– Дома лишили, изверги! Ну ничего, я ещё вернусь, когда ваша святая вода немного остынет! – и ускакал прочь.

– Что там? – спросил отец Николай.

– Яшка пытался в дом попасть, но не смог.

– Вот видишь!

– Но он сказал, что вернётся, когда святая вода остынет.

Отец Николай задумался.

– Они вездесущие, они тебя везде достанут. Негоже всю жизнь прятаться…

– Да, в четырёх стенах не просидишь – надо на сходку идти, – решительно сказал Тоха. – То есть на инициацию. Но не инициироваться, или как там это называется. Если они говорят, что это последняя точка в договоре, значит, её почему-то им не хватает. Значит, договор всё-таки можно отменить.

– Я тебя одного не отпущу, – сказал отец Николай.

– А кто же с мамой останется, – возразил Тоха, – если меня всю ночь не будет?

Отцу Николаю возразить было нечего. Он позвонил домой, предупредил родных. Позвонил Никите, попросил срочно прийти. Когда мать проснулась, оба посидели с ней рядом, покормили, отец Николай с ней разговаривал, а Тоха молчал. Он был уже не здесь. Он внутренне готовился. Он не знал, что там будет, в туманном лесу на болоте, и вообще вернётся ли он живым. Но он готов быть умереть, лучше, конечно, героически, а не позорно, лишь бы повернуть время вспять и исправить свою ошибку.

Глава двадцать третья, в которой все собираются на Чудовом болоте

Отец Николай дал Тохе маленькую деревянную иконку Николая Чудотворца.

– Я ведь Николай, поэтому у меня она всегда с собой, – пояснил он. – Пусть бережёт тебя Бог по молитвам Николая Угодника. Веры в тебе ещё мало, но знаю, разгорится, разгорится в тебе вера. Бог поможет!

Тоха положил иконку в карман куртки. Отец Николай обвязал его талию поясом с девяностым псалмом. Снова полез в чемоданчик. С благоговением достал свечи, слепленные друг с другом, вверху торчали обугленные нити.

– Вот, это самая ценная святыня, какая у меня есть. Самое сильное средство. Я, когда ещё учился в семинарии, ездил в Иерусалим. Это свечи, освящённые Благодатным огнём, который нисходит раз в год, на Пасху. В трудной ситуации зажигай их все вместе.

Тоха сначала положил пучок свечей в карман, но они торчали. Тогда он спрятал их в рукав куртки. Потом взял спички, телефон.

– Запомни, мысли они читать не умеют! – продолжал отец Николай. – Нечисть видит лишь действия, поступки. Мысли наши доступны только Богу. И выучи короткую молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». И повторяй её бесконечно в трудную минуту. Многие святые в своей земной жизни боролись с нечистой силой с помощью этой молитвы. И главное, верь! Только твоё раскаяние и вера спасут и тебя, и маму, и Яну.

Тоха повторил молитву, подтвердил: всё, запомнил! Ему уже не терпелось идти.

– Я понял, – сказал Тоха. – Если что, позаботьтесь о маме.

– Я тебе дам «если что»! Позабочусь, но ты возвращайся. И помни: я с тобой, а самое главное – с тобой Бог. Надейся на чудо! – напутствовал отец Николай.

Тут подошёл Никита.

– Сегодня ты телохранитель Антона, – сказал ему отец Николай и благословил обоих.

Тоха всегда любил полнолуния, но, кажется, после этой ночи перестанет любить. Они с Никитой молча шли быстрым шагом к овину. Краем глаза Тоха взглянул на дом Саввихи: света нет, но мелькнула какая-то тень. Посмотрел на кладбище: тучи чёрных теней носились над ним как сумасшедшие, сделали несколько кругов – и скрылись в неизвестном направлении.

Вот и овин. Дверь нараспашку. А внутри – темень хоть глаз выколи. Тоха присмотрелся – глаза его быстро приспособились. Ход внутри был открыт. Доски, прикрывавшие его, валялись рядом.

Тоха с Никитой спустились под землю. В нос пахнуло прелой влажной землёй. Они вышли на холме, огляделись. Для Тохи картина была знакомой: густой туман внизу лежал плотной пеленой, из него кое-где торчали голые хилые макушки елей.

Луна освещала дорогу.

Друзья пошли вниз. Тохе показалось, что под ногами шевельнулись шишки. Туман пополз вверх, навстречу, настоящими руками-отростками. Он позволил туману захватить себя, погрузился в него, продолжая идти по тропе. Ни звука не было вокруг, кроме шагов Никиты позади на тропе, – то ли никто тут не жил, то ли все звуки поглощал туман.

Раздался голос Никиты:

– Что-то не нравится мне эта местность…

– Того и гляди, нечистую силу тут встретишь, да? – пошутил Тоха.

– За тем и идём, – ответил Никита и хлопнул друга по плечу. – Тоха, без шуток, ты сумасшедший! С нечистью идёшь бороться… Ты рехнулся! Святых замучивали и убивали, а ты тут геройствовать решил?

– Я не один! – твёрдо сказал Тоха. – От меня самого мало что зависит. Но я чувствую огонь в душе. Я верю: мне помогут!

– Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Моя-то задача вполне понятная: беречь твою буйную головушку в этой авантюре, – произнёс Никита.

– Спасибо, – ответил Тоха.

Дальше они двигались молча сквозь туман, прислушиваясь и присматриваясь. Тропинка шла всё ниже, вот уже под ногами земля стала влажной.

Туман сгущался, и ощущение, что за ними следят, у Тохи тоже сгущалось с каждой минутой.

Сквозь туман луна казалась бледно-жёлтым расплывчатым пятном. Тоха с Никитой остановились, оглянулись. Туман о них словно споткнулся и подталкивал, подталкивал идти дальше.

– Там кто-то есть, – прошептал Тоха, показывая назад.

Действительно, позади можно было уловить движение. Казалось, даже деревья шевелятся без ветра. В воздухе кто-то пролетел за спиной.

Никита подтолкнул Тоху вперёд, сказал:

– Иди дальше. Тебе нужно успеть до двенадцати. А я проверю, кто это.

Он сделал шагов пять назад по тропе – и стал такой же тенью,