Трясина - Надежда Евгеньевна Фещенко

Дверца распахнулась, Яшка свесил ноги.

– Ты чего? – спросил он, увидев Тохины красные глаза. – У тебя сегодня такое важное событие, а ты тут готов слезу пустить.

– Маму жалко.

– А чего жалеть? – удивился Яшка. – У неё своя жизнь, у тебя своя. У тебя вроде как раз всё хорошо, разве нет?

– Неправда. Семья есть семья, это часть меня самого. Знаешь, я сегодня никуда не пойду, ни на какую инициацию.

– Э, нет, – ответил Яшка. – Не пойдёшь – привезём кулёчком, так просто от своего счастья ты не откажешься. Сделка есть сделка, и в ней нужно поставить точку. Слишком многое на тебя поставлено, – добавил он чуть тише.

Но Тоха услышал и потребовал:

– Расскажи! Про что это ты сейчас?

– А что? Про что? – Яшка включил дурачка. – Пойду-ка я, пожалуй, до вечера немного осталось, а дел – куча.

Он выскочил с веранды, Тоха слышал, как Яшка звал хрюнделя, опять, видимо, куда-то поехал.

– Странный он какой-то, – проговорил Тоха в задумчивости и повторил медленно: – У них – на меня – поставлено… Вот, значит, как! То есть меня – поймали, как… простачка!

«Боже мой, это ведь всё я… – думал Тоха. – Позарился на дармовщинку, а плата оказалась дорогой – человеческие жизни. Три! Янка, мама и я сам – я ведь тоже скоро стану не человеком. Какой же я дурак! Кому поверил!

И что, все эти суперганы, пятёрки на халяву, деньги, которые я потом мог бы заработать, щёлкнув пальцами, – это всё стоит маминой жизни? – Тоха пришёл в ужас. – Зачем мне это всё?»

Он вдруг встал решительно, выпрямился, замер. Поднял руки вверх.

– Я. Отказываюсь! От сделки. Слышите все? Отказываюсь!

Потом, обессиленный и опустошённый, он сел на пол. Ничего не произошло. Он потрогал волоски на руке – всё такие же щетинистые, густые – не выпали. Он потрогал кольцо с черепом на пальце, снял его, снова надел. Глаза на черепе блеснули. Нет, кольцо не лопнуло, не треснуло, череп не отвалился, глаза из него не выпали. Ничего не изменилось!

В дверь постучал отец Николай. Тоха открыл.

– Мама спит, – сказал он. – Разбудить?

– Нет, – ответил отец Николай. – Я подожду.

Тоха провёл его на веранду, усадил на единственный стул. Отец Николай окинул взглядом помещение.

– А тут кто спит? – вдруг спросил он, указывая взглядом на открытую дверцу шкафа. – У вас кошка теперь есть?

Тоха замялся:

– Нет, кошки нету. Это… Яшка.

Отец Николай внимательно посмотрел на Тоху.

– Какой такой Яшка? Ну-ка рассказывай.

– Ну, домовой.

– Уж больно он у тебя материальный, я смотрю, не придуманный: вон как постель примята. Схожу-ка я за святой водой, а то я её мало с собой принёс. Дом освятить надо срочно. Даёшь добро как хозяин?

– Даю, – согласился Тоха, а сам подумал: «Ну вот, это уже действие. Это хорошо».

Отец Николай вернулся быстро. С объёмным чемоданчиком и пятилитровой бутылью в руке.

– А чемоданчик-то зачем? – удивился Тоха.

– Это мой «тревожный чемоданчик», – объяснил отец Николай. – Никогда не знаешь, что может понадобиться.

И он извлёк из него чашу, кропило, молитвослов, налил в чашу святую воду и принялся за дело. Начиная с крыльца, он прошёл по всем помещениям, читая молитву и сбрызгивая каждый предмет, каждый уголок святой водой. На веранде прошёлся особенно тщательно. Яшкина постель почти насквозь стала мокрой. Отец Николай заглянул даже в печку, в чулан, в кладовку. Во всём доме стало как будто светлее и свежее, стало легче дышать. Тоха увидел, что мама проснулась. Отец Николай щедро сбрызнул и её, потом Тоху. Мама улыбнулась. Мама улыбнулась!

«Значит, всё правильно, пусть мама почаще улыбается!» – подумал Тоха.

– Под крыльцом ещё побрызгайте, – подсказал он отцу Николаю, вспомнив про любимое место хрюнделя.

Отец Николай побрызгал и там, потом достал из чемодана мелок и нарисовал крест над дверью в избу, в сени, над каждым окном, подумал чуть – и над устьем печки тоже нарисовал крест. На стены в каждом помещении наклеил полупрозрачные наклейки с изображением креста.

– Раз вы с матерью крещёные, значит, и иконы есть, – сказал он. – Доставай!

Тоха вынул из ящика в серванте, где хранились все документы, две иконы. Отец Николай из чемоданчика достал маленький иконостас, вбил гвоздики в стену, где был красный угол, повесил иконостас, поставил иконы.

Тоха увидел краем глаза, как мать перекрестилась.

– Всё! – удовлетворённо сказал отец Николай, убирая вещи в чемоданчик.

– Нет, не всё, – возразил Тоха.

«Ну и ладно, – решил он, – что я в церковь не хожу и, скорее всего, даже не пойду никогда. Но кто, кто ещё может что-то с нечистой силой сделать, если не священник?»

– Ещё я, – сказал Тоха. – Мне очень нужен ваш совет.

– Ну пойдём поговорим, – предложил отец Николай, и они вышли на веранду.

Тоха начал со своих мечталок. Потом рассказал, как он ходил к Саввихе. Отец Николай слушал не перебивая, только иногда качал головой. Потом вдруг остановил Тоху, достал из чемодана небольшое Евангелие, крест, епитрахиль. Надел её через голову. Объяснил:

– Это исповедь, ты ведь каешься. Всё должно быть как положено.

Он прочитал молитву перед исповедью, а Тоха продолжил свой рассказ. И про заклинание, и про кольцо, и про Янку, и про мать, и про инициацию сегодня ночью… А в конце спросил:

– Вы ведь в силах бороться с нечистью?

– Нет, – ответил отец Николай, – я просто человек, где уж там в силах.

У Тохи всё рухнуло внутри.

– Но мы обратимся к святым, – обнадёжил его отец Николай. – Они обязательно помогут. Они – в силах! Даже нечистая сила – все под Богом, понимаешь?

Отец Николай заметил, как у Тохи опустились плечи.

– Погоди, не унывай. За свою жизнь я понял одну важную вещь: всё можно исправить, пока жив. Запомни: жив – значит, всё возможно. Вымолить возможно, исправиться возможно. Начать жить по-другому.

– Почему вы так думаете? – спросил Тоха.

– Я не думаю. Я видел. Вот ты считаешь: если батюшка, так святой сразу? И с рождения, наверное, да? – Отец Николай улыбнулся. – А что человека в храм привело, да ещё до такой степени, что он священником стал?

Тоха вопросительно и немного удивлённо посмотрел на отца Николая.

– У всех по-разному бывает. Знаю я одного батюшку – он в райцентре служит, – продолжал отец Николай. – Богатырского такого роста, плечистый. Так он по молодости рэкетиром был, вишь, куда его унесло.

– Что?! – воскликнул Тоха.

– Ну да, – подтвердил отец Николай. – Я ж говорю, по-разному бывает. А теперь уважаемый батюшка, помогает, с сатанистами борется – много их нынче развелось. Слышал? В Одолени в прошлом месяце три могилы осквернили на кладбище.

– А я… такой же, получается, как эти…