Буря магии и пепла - Майрена Руис

Я тоже всегда так считала, но предпочла промолчать.

– Там Мактавиш, – сказал Итан, указывая на него.

Конечно, он был с Лютером, поэтому никто из мальчиков ничего ему не сказал, зная, что между нами что-то произошло. Я подумала, что, возможно, разговор с Мактавишем развеселит меня, и хотела предложить им присоединиться к нам, когда вдруг увидела, как они, смеясь, снимают пальто.

– Что они делают? – удивилась я.

Не веря своим глазам, мы все приподнялись, чтобы лучше их разглядеть.

– Они собираются участвовать? – спросил Итан.

Лиам рядом со мной кашлянул и тоже снял пальто:

– Пожелайте мне удачи, ребята.

Я была настолько удивлена, что даже не успела отреагировать, однако, когда Лиам повернулся к нам, я помахала ему рукой. Заметив, что на меня смотрят Лютер и Мактавиш, я тут же ее опустила. Мактавиш подмигнул нам и послал два воздушных поцелуя со своего места. Лютер же с серьезным лицом натянул жилет, направляясь к лежащей перед ним горе дров.

И состязание началось. Бо́льшая часть участников выбыла в первые минуты, но остальные продолжали без устали рубить дрова. Мало того, что нужно было до последнего оставаться на ногах, но еще и наколоть больше всех дров, поэтому участники с хорошей подготовкой поддерживали постоянный темп – не слишком торопились, но и не останавливались.

Лиам продержался довольно долго, и был момент, когда я подумала, что Лютер собирается сдаться, но он прервался, только чтобы снять пиджак.

Каждый раз, как кто-то выбывал, я чувствовала на себе взгляд Сары. И когда осталась лишь горстка участников, послышались перешептывания. Много лет прошло с тех пор, когда в турнире выигрывал северянин, и, конечно, Лютер и Мактавиш были настроены серьезно: они записались на соревнование не просто чтобы поучаствовать и покрасоваться.

В конце концов остались только они двое.

Я съежилась, кутаясь в свой плащ, но на самом деле мне не было холодно. Я не хотела думать о том, что произойдет, хотя не думать об этом было трудно. Я чувствовала, как колотится мое сердце, и была уверена, что каждый из окружающих это замечает. Наша компания сидела молча.

Наконец Мактавиш, смеясь, разочарованно зарычал и опустил топор. Послышался гул коллективного негодования, поскольку Мактавиш был довольно известен при дворе и завоевал расположение многих, и все же Лютер продержался на две минуты дольше. В конце концов, когда он опустил топор и зрители увидели его довольную улыбку и искренние объятия, которыми поздравили друг друга оба участника, им ничего не осталось, как от души поаплодировать.

Все еще тяжело дыша, Лютер принял маленький пакетик с семенами и, держа его в руке, нагнулся, чтобы поднять свой пиджак. Отбросив волосы с лица и глубоко вздохнув, он надел его, несмотря на то что был весь в поту.

А потом, как и следовало ожидать, он подошел к нам. Остановился передо мной и молча протянул мне пакетик дрожащими от напряжения и покрытыми ранами руками. Откидывая волосы, он запачкал лоб кровью, поэтому я встала и, недолго думая, вытерла его большим пальцем. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, его запах, его магию. Проведя пальцем по его брови, на которой уже не было шрама, я посмотрела ему в глаза. Вздохнув, взяла его за руку и взглянула на маленький, испачканный кровью пакетик с семенами. Я приняла подарок, погладив тыльную сторону руки Лютера пальцами и магией.

Я знала, что это был еще один способ извиниться, сделать большой жест, призванный заслужить мое прощение и позволение проводить со мной время. Ничего другого это значить не могло – тем более того, о чем думали зрители. И все же я покраснела, когда раздались аплодисменты.

– Я бы тоже подарил их тебе, Айлин, – сказал Мактавиш, подойдя к нам.

Я отстранилась от Лютера, отводя взгляд.

– И я бы тоже приняла их от тебя, – ответила я, изобразив улыбку.

Конечно, не было никакого способа остановить слухи. И хотя Лютер ушел с Мактавишем в лазарет, а я осталась со своими друзьями, все начали воображать, какая история кроется за этим жестом.

– А он не слишком взрослый для тебя? – спросила меня Клавдия, когда мы возвращались в замок.

– Клавдия! – возмутился Лиам.

Я молча продолжала идти.

– Что? Ведь правда.

– Ему тридцать два года, – подхватил Ной. – Мактавишу почти тридцать – и Саре никто ничего не сказал, не так ли?

– Потому что Мактавиш не женат.

– Мур разведен, – вмешалась Сара. – И мы с Мактавишем не пара.

– Тебе он кажется таким взрослым только потому, что он очень рано женился, но на самом деле…

– Давайте проясним ситуацию. – Я остановилась посреди лестницы, ведущей в замок, и повернулась к ним. – Между мной и Лютером ничего нет, ясно? Ничего… такого. Он сделал это, потому что я злилась на него и он хотел попросить прощения. Не более того.

Мои друзья с недоверием переглянулись. Я вздохнула.

– Я лишь хотел сказать, что… даже если бы что-то было и ты предпочла бы об этом умолчать, это твое личное дело, – сказал мне Ной. – И если захочешь об этом поговорить, мы всегда рядом.

– Благодарю. В этом нет необходимости.

Сара сменила тему, и, к счастью, они оставили этот разговор.

* * *

На следующий день наконец что-то произошло. Итан как раз заканчивал копировать сообщение, когда я пришла за ним в гостиную. Подойдя к нему, я молча читала через его плечо, пока он завершал расшифровку.

«ЗАВТРА. ОЛИВАРЕС. ДЕЙСТВОВАТЬ ПО УСМОТРЕНИЮ».

– Мы должны сообщить Лоудену, – сказала я, как только он закончил.

– Ты уверена?

– Это нападение. Мы обязаны предупредить их, чтобы они кого-нибудь прислали.

– Пойдем поищем остальных и…

– Нет, времени нет, Оливарес слишком далеко.

Я вышла из гостиной, сжимая в руке лист бумаги, а Итан по пятам следовал за мной.

– Айлин, ты уверена? – снова спросил он. – Это может быть опасно.

Я резко остановилась посереди коридора, и Итан врезался в меня.

– Нам незачем идти вдвоем, – сказала я. – Я справлюсь сама.

Итан, казалось, мгновение колебался, но быстро замотал головой:

– Нет, я пойду с тобой.

Мы прошли в башню Совета и поднялись на последний этаж, где находился кабинет президента Лоудена. Набрав в легкие побольше воздуха, я постучала в дверь.

Нам открыла советница Миррелл и посмотрела на нас с недоверием. Это была пожилая женщина с седыми волосами, собранными в элегантный пучок.

– Я вас слушаю, – сказала она, не отворяя дверь полностью.

– Нам нужно поговорить с президентом Лоуденом, – объявила я.

– Могу я узнать, для чего?

На мгновение я засомневалась.

– Это конфиденциально.

Миррелл, приподняв бровь, окинула меня оценивающим взглядом. Но прежде, чем она успела нас прогнать, к двери подошел Лоуден и распахнул ее настежь. Я тут же опустилась на одно колено, а Итан с почтением склонил голову.

– Сеньорита Данн, – поприветствовал он меня. – Сеньор Фосс. Чем обязан такой чести?

Я встала, нервно расправляя юбку:

– Нам нужно с вами поговорить. Наедине.

– Конечно. Элейн, скажи Гранту, что все принято.

– Слушаюсь, сеньор президент, – ответила она с коротким поклоном.

Миррелл спустилась по лестнице, а Лоуден отступил в сторону, позволяя нам войти в его кабинет. Комната оказалась гораздо меньше, чем я ожидала, со стенами, уставленными книгами и увешанными огромными вышитыми картами. Среди них выделялась карта Оветты, на которой булавками были отмечены места атак.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – предложил Лоуден, обойдя свой стол.

Мы с Итаном сели и оба сложили руки на коленях.

– Итак? – дружелюбно спросил он нас.

Итан взглянул на меня несколько испуганно, и я глубоко вздохнула. Седые волосы, суровые черты лица и повязка, скрывающая потерянный во время войны глаз, придавали Лоудену устрашающий вид.

– Завтра будет новая атака в Оливаресе.

Лоуден поднял брови.

– И откуда вам это известно?

– Мы перехватили сообщение, – объяснила я, протягивая ему лист с текстом. – Нападения организовывает не Дайанда, а Микке. Они использовали телеграф для передачи некоторых распоряжений.

– Все происходило в нерабочее время