Петрушка в Городе Ангелов - Ева Василькова

– Но вы – уже не дети.

– Для меня ничего не изменилось, – говорит Кирилл, и по его тону я понимаю, что он не обманывает.

– И как ты объяснил ей всё утром?

– Как есть, – он пожимает плечами. – Сказал: «Неужели ты думала, что я могу с тобой что-то сделать?»

– Мне кажется, она не этого испугалась. Не хочу тебя расстраивать ещё больше, но, по-моему, Алёна была влюблена в тебя всё это время.

– Значит, я всё же оказался прав: не бывает дружбы между мужчиной и женщиной, – он грустно улыбается. – И наши отношения всё-таки изменились после этой истории. Через две недели она нашла того парня, а меня как будто решила вычеркнуть из своей жизни. Может, это со мной что-то не так? Может, со мной просто невозможно дружить? Да, я всё испортил, но что мне было делать? Оставить её на вечеринке? Привезти домой к родителям в таком состоянии?

– Ты мог бы уложить её спать в одежде, – предлагаю я.

– Ну конечно! Видела бы ты это её жуткое платье с блёстками. Уж лучше спать на битом стекле. Я себе все руки исцарапал, пока тащил её домой. Только Лёха могла догадаться одеться на вечеринку как чёртов ёж!

– С тобой правда сложно дружить, – признаю я, – ты слишком красивый.

Кирилл смеётся, хоть эта была и не шутка.

– Ты знаешь, в младших классах на дискотеке девочки записывались в очередь, чтобы потанцевать со мной.

– Серьёзно?

– Ага. А я боялся, что кто-то не успеет дождаться своей очереди и расстроится, поэтому просил диджея включать побольше медляков. А все думали, что я такой ловелас, – он снова смеётся. – Только Лёха меня понимала. Без неё теперь как будто какая-то пустота в жизни.

– И эту пустоту ты затыкаешь случайными слушателями? Например, мной?

– Машенька, ты – мастер вывернуть всё наизнанку. Не мог же я рассказать такое пацанам. И я думал, именно ты сможешь понять меня сейчас, поэтому и рассказал всё это.

– Почему я?

– Ты тоже потеряла подругу.

– Что? Никого я потеряла. Мы с Нелли всё так же близки.

– Ага. И где она сейчас? Променяла тебя на Толстого, – фыркает Кирилл. – И разве вы уже не ссорились из-за него?

– Мы стали проводить меньше времени вместе, но я знаю, что если она будет нужна мне, то она всегда будет рядом, – твёрдо заявляю я.

– Тогда тебе повезло, – он останавливается и говорит эту фразу, глядя мне прямо в глаза. И в этих глазах я вижу боль. У меня сжимается сердце. Так хочется обнять его и сказать, что всё будет хорошо, это не его вина, что лучшая подруга влюбилась в него. Но искренность на его лице быстро сменяется маской беззаботного красавчика.

– Может, как-нибудь ещё прогуляемся? – он подмигивает мне и быстро уходит в сторону школы.

Глава 92

Когда я прихожу домой, заглядываю в холодильник в поисках какого-нибудь перекуса. Других вариантов нет, поэтому беру вишнёвый йогурт, откручиваю крышечку и делаю глоток. За всем этим наблюдает подозрительно довольная мама, которая устроила себе сегодня выходной.

– А помнишь, ты говорила, что домашними телефонами уже никто не пользуется?

– И до сих пор так считаю.

– Ну и зря. Тебе сегодня, между прочим, звонили.

– И кто же? Какой-нибудь паспортный стол или МФЦ?

Делаю второй глоток, пытаюсь в этот раз поймать побольше вишни.

– Нет. Какой-то Ваня.

Йогурт фонтаном вылетает из моего рта, разбрызгиваясь по всей кухне. Это сопровождается звуком внезапно прорвавшейся трубы.

– Что? Что он сказал?

Вытираю рукавом подбородок, пока мама удивлённо хлопает глазами. Куски вишни медленно стекают по дверце холодильника.

– Ему нужна твоя детская фотография.

– Чего?

– Маш, что происходит? Что ты так бурно реагируешь? Ну позвонил человек на домашний.

– Мама, какая фотография? О чём ты говоришь?

– Подожди. Я всё записала. Вот, – она достаёт обрывок бумаги. – Звонил Ваня Укропин. Просит тебя скинуть ему или принести завтра детскую фотографию для выпускного альбома.

– Укроп?

– Ук-ро-пин. Ва-ня, – медленно по слогам произносит мама, как будто разговаривает со слабоумной. – Просит фото…

– Да поняла я уже, хватит.

– Ну и хорошо. А то я уже начала беспокоиться за тебя. Надеюсь, ты планируешь всё это убрать? – мама обводит в воздухе пальцем жуткие розовые подтёки.

– Да-да. А откуда у него наш домашний?

– Мария, – мама вздыхает, – ну я же заполняла документы, когда в школу тебя оформляла. Там, наверное, и взял.

– Ну да, ну да.

Глава 93

– Ты уже отправила детскую фотку? – спрашивает Нелли.

– Нет ещё. Старые фотки на дисках, а они до сих пор где-то в неразобранных коробках. Короче, принесла напечатанную.

– Показывай!

– Она дурацкая.

– Всё равно все увидят. Давай сюда, – от нетерпения подруга ёрзает на стуле.

Неохотно вытаскиваю фото напуганного малыша на качелях, в котором с трудом можно узнать меня.

– Смотри-ка, ничего не изменилось! – смеётся Нелли.

– Показывай свою.

Она демонстрирует мне экран своего телефона. На фото подруга сидит в детском высоком кресле и смеётся во весь беззубый рот. Толстые красные щёчки, волосы торчат вверх как пух у птенца, розовый костюмчик с поросёнком на груди – невозможно смотреть без улыбки.

– Ты тоже совершенно не изменилась, – отвечаю я ей тем же.

– Да. Такая же позитивная.

В очередной раз удивляюсь, что Нелли невозможно ничем смутить.

– Давай посмотрим на Синиц, – она хватает меня за руку и тащит к близняшкам.

На фото сёстрам года четыре. Обе стоят удивительно серьёзные, в клетчатых платьях и почему-то тёплых шапках с помпонами, которые больше их голов. У одной девочки в руках стетоскоп, а у второй – градусник.

– А чего вы тут такие важные? Ещё и со стетоскопом?

– Это мама нам сказала, что фотография будет в газете, когда мы станем знаменитыми врачами.

– Серьёзно? Вы уже тогда хотели быть врачами? Почему?

– Мы часто лежали в больницах, когда были маленькими – проблемы с сердцем. Там мы поняли, что самый главный человек – это врач. Все его слушаются, даже родители.

– А кто из вас со стетоскопом?

– Это я, – заявляет Аня.

– Ничего подобного, – пихает её Яна, – раскрой глаза, это же я.

– Я прекрасно помню, что стетоскоп был у меня.

– Ага, отдала бы я тебе его.

– А почему вы в шапках? – решаю я отвлечь их от перепалки.

– Чтобы показать хороший пример детям, которые не хотят носить шапки и простужаются, – отвечает Яна.

Кажется, все вокруг давно знают, чего хотят. Все, кроме меня.

– А вы видели