Буря магии и пепла - Майрена Руис

Я закусила губу, обдумывая ответ. Наклонившись к нему, я еще больше понизила голос, хотя из-за звуков фортепиано нас все равно никто не мог слышать.

– Моя мама сейчас не в Олмосе, но там Лиам, и мне нужно его увидеть. Некоторые вещи я не осмелюсь рассказать ему в письме.

Лютер кивнул и, приподнявшись, заправил прядь волос мне за ухо.

– Тогда поедем завтра и проведем там ночь.

– Мы ведь остановимся в моем доме, не так ли?

Лютер мгновение колебался.

– Если ты не против…

– Конечно нет.

– Хорошо. Тогда увидимся позже.

Лютер встал и после секундного замешательства нагнулся и поцеловал меня в лоб, прежде чем уйти. Сара еще некоторое время продолжала играть, но в какой-то момент отодвинулась в сторону, освобождая место для меня. Я села рядом с ней и в непродолжительной паузе расслышала имя отца, произнесенное с некоторой небрежностью.

– Когда я сделаю так, – показывала мне Сара, ловко перебирая пальцами по клавишам, – ты нажмешь эту.

Я послушно выполнила ее указания, не обращая внимания на группу сплетников в конце зала.

– Лютер собирается взять меня с собой в Олмос, чтобы я увиделась с Лиамом.

– Когда вы уезжаете?

– Завтра. Мы остановимся в моем доме.

– Можно я дам тебе письмо, чтобы ты его передала?

– Конечно.

* * *

В итоге я взяла письмо не только от Сары, но и от Итана с Ноем, которые наведались в наши комнаты тем вечером, когда я зашла попрощаться.

С письмами и ключами от дома в карманах я направлялась к Лютеру, чтобы собрать чемодан, но по дороге столкнулась со своей тетей и Леоном Винсентом.

– Сеньорита Данн, какой приятный сюрприз, – поприветствовал он меня, взяв мою руку для поцелуя.

– Добрый вечер, – ответила я.

– Мы собирались выпить чаю в моих комнатах, почему бы тебе не составить нам компанию?

Я замешкалась, засунув руки в карманы юбки.

– Я бы с удовольствием, но, должно быть, меня ждет Лютер…

– Мы только что оставили его с Микке, поэтому он там надолго, – вмешалась Андреа. – Не нужно стесняться.

Улыбнувшись, тетя взяла меня под руку, и мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Винсенты имели постоянные покои при дворе, поэтому комната, в которую он нас привел, отражала их изысканный вкус: она была заполнена произведениями искусства и элегантной мебелью.

Винсент указал нам на кресла перед камином, и я села в одно из них, однако тетя запротестовала:

– Это мое, – сказала она, направляясь к шкафу, чтобы достать чайник.

Винсент улыбнулся и сел рядом со мной, пока тетя заваривала чай, как будто бывала в этой комнате уже тысячу раз. Возможно, так оно и было. Я повернулась к Винсенту, который не сводил с меня любопытных глаз.

– Вы любите искусство? – спросила я, когда не смогла больше выносить его взгляд.

Он вопросительно поднял брови, и я указала на пространство вокруг нас.

– Это все моя племянница и наследница. Она чаще всех пользуется нашими комнатами здесь.

– У вас нет детей?

– Нет, такая удача мне не выпала. Ну, я называю это «удачей», но сам даже никогда не был женат…

Тетя поставила перед нами поднос и принялась разливать чай.

– И вы никогда не задумывались об усыновлении?

Винсент улыбнулся, беря чашку.

– Нет. Много лет назад были мысли, но обстоятельства… – он пожал плечами. – После этого я потерял интерес к созданию собственной семьи.

Моя тетя спрятала улыбку за чашкой, и я решила не продолжать эту тему.

– Ну ведь никогда не поздно начать все сначала, – добавила она.

Я положила себе две ложки сахара, стараясь на них не смотреть.

– Одним это сделать легче, чем другим, – отметил Винсент. – А вот у Муров, похоже, дела идут хорошо.

Ища предлог, чтобы не отвечать, я сделал большой глоток чая, который обжег мне горло.

– И Агата, и Лютер не теряют времени, судя по тому, что мне рассказали. Ваши семьи уже разговаривали?

Я поставила чашку на стол, чтобы не пролить содержимое, и сложила руки на коленях.

– Нет, ничего такого не было. Еще рано.

– Для кого? – спросил он. – Агата с новым замужеством медлить не стала.

Чувствуя, как полыхает мое лицо, я радовалась, что Лютер разложил мне все по полочкам еще до того, как мы начали эту комедию.

– Для нас, – настаивала я. – Я еще очень молода, нам некуда спешить.

– Ты не так молода, как думаешь, – вмешалась Андреа. – И, на минуточку, это же Лютер Мур… В жизни не часто выпадает такой шанс.

Винсент хотел поставить свою чашку, но она ударилась о поднос, и серебряная ложечка упала на пол.

– Ну вот. Андреа, дорогая, не могла бы ты принести мне еще одну ложечку? – спросил он.

– Конечно.

Тетя встала и направилась в другой конец комнаты.

– Твоя тетя сказала мне, что Лютер Мур… ухаживает за тобой? – шепотом спросил меня Винсент.

Я посмотрела на тетю, которая еще не дошла до шкафа. Не зная, что ответить, я ограничилась кивком.

– Я понимаю, что… – На мгновение Винсент задумался и сделал глубокий вдох. – Я понимаю, что ты меня не знаешь, но если есть что-то, от чего, по твоему мнению, тебе нужна защита, или если ты нуждаешься в друге… Есть много других людей. Тебе не обязательно быть с Муром, если ты этого не хочешь.

Внезапно мне показалось, что корсет затянулся еще туже, и я поняла, что с трудом могу дышать. Я резко замотала головой:

– Нет, нет, вовсе нет. Это… это просто… Трудно объяснить. То, что между нами.

Я замолчала, не зная, что еще сказать.

– Ну, если ты уверена…

Я снова кивнула:

– Благодарю. В любом случае.

Винсент кивнул, и тут вернулась тетя с чистой ложкой. Я позволила им разговаривать между собой, кивая, когда это было нужно, и занимая руки чашкой чая. Спустя час я наконец смогла уйти.

* * *

Стараясь больше не думать о состоявшемся разговоре, я вернулась в комнаты Лютера и собрала свои вещи к завтрашнему отъезду. Он вернулся только после ужина и выглядел значительно лучше, чем в прошлый раз, когда работал у Микке почти до утра.

– У тебя уже все готово? – спросил он меня, снимая галстук.

– Да.

Не отрывая взгляда от книги, я указала ему на собранную сумку, стоящую на столе.

– Превосходно. Поедем первым поездом.

– Все в порядке?

– Полагаю, что да.

Я не ждала подробного ответа, поэтому настаивать не стала. Некоторое время спустя я ушла спать и не знала, который был час, когда меня разбудил стук в дверь гостиной.

Увидев, что Лютер еще не лег, я зажгла свечу на тумбочке и, потирая глаза, встала. Накинув халат, я направилась в гостиную. Лютер сидел на корточках перед камином рядом с Джеймсом Мактавишем, который снова был абсолютно пьян от алкоголя и последствий темной магии. Вздохнув, я запахнула халат.

– Прости, – сказал мне Лютер, пытаясь поднять Мактавиша с пола, – мы не хотели тебя разбудить.

– Ничего страшного, – ответила я, подходя к ним.

Мактавиш лежал на полу и смотрел на меня стеклянными глазами. Вместо того чтобы попытаться помочь ему подняться, я решила сесть рядом. Через мгновение Лютер последовал моему примеру, продолжая держать его за руку.

– Тебе холодно? – спросила я, взмахом руки раздувая пламя в камине.

– Всегда.

– Даже летом?

Он странно нахмурился:

– Не помню.

– Что ж, тогда следующим летом я спрошу тебя снова.

– Договорились.

– Ты не собираешься сегодня навестить Сару?

Мактавиш испуганно посмотрел на Лютера.

– Нет, нет. Не говори ей, – умолял он, крепко сжимая его руки.

– Мы не скажем ей, не переживай.

– Я не хочу, чтобы она знала, – сказал он мне.

– Хорошо.

– Сара… Сара не любит, когда я пью.

Он продолжал говорить, глядя в пустоту.

– Мы не пара, но она этого не любит, и она моя подруга. Думаю, она моя подруга.

– Конечно, она твоя подруга. И ей не нравится, когда ты пьешь, потому что она заботится о тебе, как и мы, – ласково сказал Лютер.

– Но вы не злитесь.

– Каждый человек индивидуален.

Я откинула влажную прядь с его