Буря магии и пепла - Майрена Руис

– Куда тебе нужно? – спросила я его.

– В здание мэрии.

– Ты помнишь, где оно находится?

Я показывала ему это здание во время Фестиваля урожая, когда там еще работал мой отец.

– Да, не волнуйся. Я могу вернуться поздно.

Я кивнула и пошла открывать дверь, скорее чтобы чем-то занять руки, нежели из вежливости.

– Удачи, – сказала я ему, как только мы вышли на порог.

Он молча кивнул и ушел.

– Айлин! – крикнул подбежавший сзади Лиам, подняв меня в воздух.

Я отчаянно задергала ногами и принялась колотить его по рукам.

– Лиам!

Когда он наконец опустил меня на землю, я повернулась к нему с широкой улыбкой. Он окинул меня взглядом сверху вниз, как обычно делала его мать, отмечая длинное платье, собранные волосы и отсутствие коля.

– Что это?

Я вздохнула и повисла у него на руке.

– Долгая история. Чайку?

– Чайку.

Тетя проводила нас в гостиную и пошла за чайником. Вскоре она присоединилась к нам.

– Извини, что не предупредила о нашем приезде, – сказала я, насыпая себе сахар. – Все произошло вчера, и я не хотела упускать такую возможность.

– Но это и твой дом тоже, – мягко возразила Лаура.

– Да, но… привести сюда Лютера и…

– Ты знаешь, что я думаю… но я помню, что он помог Лиаму и Клавдии покинуть Роуэн до того, как… все усугубилось. Этого я не забыла.

– Он и мне помогает, и другим тоже, – добавила я.

– Где он будет спать? – спросила тетя, поднося чашку к губам.

Я почувствовала, что краснею, и, взглянув на Лиама, заметила румянец и на его лице.

– Я думала поселить его в своей комнате, а сама пойду в спальню моих… то есть моей мамы, – поправилась я.

Лаура подняла брови.

– Можете не стесняться меня.

– Нет, нет, – поспешно возразила я, пролив немного чая и ставя чашку на блюдце. – Это… это не так. Все сложно.

– Ну как скажешь.

Я вытерла пролитый чай салфеткой, все еще ощущая жар на щеках. Меньше всего мне хотелось объяснять тете, что мы с Лютером притворяемся парой на глазах у всего двора. Я также не горела желанием рассказывать ей о том, как в разгар всего происходящего мы обнаружили, что обладаем парной магией.

Тетя допила чай и оставила нас одних.

– Сара рассказала мне перед нашим отъездом о том, что вы собираетесь сделать, – сказал мой двоюродный брат. – Притвориться парой и все такое. Именно поэтому ты… в этом?

Он жестом обвел мой северный образ. Я вздохнула:

– Микке и тетя Андреа по-прежнему мне не доверяют.

Я рассказала ему обо всем, что произошло после его отъезда и о чем мы не осмеливались сообщать в наших письмах: о допросе, о нашем решении выждать, о Лоудене… О его казни они узнали из «Новостей», но одно дело читать, а другое – слышать об этом из первых уст очевидца. К счастью, он не настаивал делиться подробностями, и, когда его мать позвала нас обедать, тема сошла на нет сама собой.

– Не знаешь, как там Клавдия? – спросила я, пока мы накрывали на стол.

– Хорошо. Переживает по поводу прочитанного в «Новостях» но в целом нормально. Мы виделись пару раз, но сейчас из-за этих разрешений я не могу ее навестить – она живет в другой провинции.

– Будьте осторожны с тем, что вы пишете друг другу, они могут отслеживать вашу переписку. Чуть не забыла…

Сходив за своей сумкой, я вытащила оттуда письма наших друзей. Лиам отвечал на них днем, пока я готовила комнаты, а потом мы играли в карты вместе с Лаурой. Когда Лиам устал, мы с тетей пошли в оранжерею собирать травы для аптеки. Я застыла перед розовым кустом моего отца, усыпанным крупными оранжевыми розами. В груди щемило от боли.

– Последние в сезоне, – сказала тетя. – Я оставила их на случай, если вернется твоя мама и успеет их увидеть, но раз уж ты здесь…

– Ты слышала о ней что-нибудь? – спросила я шепотом. – Она не писала мне с тех пор, как вернулась Микке.

– В таком случае отсутствие новостей – хороший знак, поверь мне. С ней все будет в порядке.

Тетя срезала розы, и мы вернулись в дом. Разложив сушиться травы в мастерской, она усадила меня за стол, перед розами, и начала распускать мои волосы. Расчесав их, она принялась делать мне ободок из роз и джута, переплетая их с моими прядями.

– Не двигайся, – сказала она, закончив.

Я осталась сидеть неподвижно, ожидая, когда она вернется с колем. Закончив подводить мне глаза, она позволила посмотреться в зеркало.

– Вот теперь ты похожа на себя. У тебя есть что-нибудь приличное из одежды?

Порывшись в своем шкафу, я нашла старую юбку и свитер, и Лаура позвала Лиама перекусить вместе с нами. Мы зашли в ближайшую таверну, где выпили пива и послушали последние сплетни Олмоса. Было странно оставаться наедине с тетей и двоюродным братом, но я ценила их общество, как бы сильно ни скучала по родителям.

Вернувшись домой, мы доели остатки обеда, потому что в наших желудках, полных пива, уже не было места для чего-то более существенного. Вскоре тетя и Лиам отправились спать, а я, хоть уже и переоделась в пижаму, решила дождаться возвращения Лютера. Я лежала на диване и читала, когда услышала, как он вошел, стараясь не шуметь. Лютер застыл на пороге, одной рукой держась за дверную ручку, а другой – сжимая портфель, и смотрел на меня, удивленно вскинув брови. Вспомнив, что на мне все еще коль и ободок из роз, я улыбнулась – немного застенчиво.

– Приветик, – поздоровалась я, закрывая книгу.

– Вижу, у тебя был интересный день, – ответил он, входя и закрывая за собой дверь в гостиную. – Извини, что я так поздно.

– Все в порядке, я не хочу спать, – солгала я. – Ты ужинал?

Я положила книгу на тумбочку и сунула ноги в развязанные ботинки.

– Нет, – ответил он после секундного колебания, – но уже поздно и…

– Не говори ерунды, еще не так поздно. А тетя и Лиам в другой части дома, мы их не побеспокоим.

Оставив портфель на стуле, Лютер последовал за мной на кухню. Я указала ему на табурет, поставила подсвечник на стол и пошла в кладовку. Вернулась я с мясом и тарелкой бутербродов.

– Вот, идеально для холодной погоды, – сказала я, предлагая ему угощение. – Они…

Не успела я закончить фразу, как Лютер уже отправил один бутерброд в рот. Я наблюдала за ним, ожидая, когда специи подействуют. Увидев, как его глаза наполняются слезами, а бледная кожа краснеет, я не смогла сдержать смех.

– Они острые, – закончила я фразу. – В кладовке есть вино.

Лютер пошел за ним, пока я разжигала огонь.

– Тебе не нужно было ничего готовить, – сказал он мне после второго бокала.

– Не переживай, я тоже не ужинала.

Я положила на сковороду два стейка и сунула в рот бутерброд. Я жевала медленно, наслаждаясь вкусом еды и недоверчивым взглядом Лютера.

– Ты сдерживаешься, – обвинил он меня, садясь обратно на табурет.

– Нет. Это моя южная кровь.

Нарезав горсть спаржи, я бросила ее на сковороду, чтобы пожарить со специями. Когда еда была готова, мы поужинали прямо на кухне, и я рассказала Лютеру о том, как провела день с тетей и Лиамом.

Закончив ужин, я убрала со стола, но оставила стопку посуды в раковине, чтобы помыть ее на следующий день, затем проводила Лютера в свою комнату.

– Постарайся сдержать свое любопытство и не рыться в моих вещах.

– Ничего не обещаю, – ответил он, подходя к одной из полок и беря в руки деревянную фигурку.

Это была старая кукла со стершейся от времени краской.

– Ее сделал мой отец. Он был плотником до того, как стал мэром.

– Я не знал, – ответил он, осторожно возвращая куклу на место.

Я кивнула, наблюдая, как Лютер рассматривает корешки моих книг.

– Мы разобрали его мастерскую несколько лет назад и сделали там аптеку для мамы и тети. Хотя у нас по-прежнему остались его инструменты.

Почувствовав, что мне не хватает воздуха, я несколько раз сглотнула.

– А это кто сделал?

Он указал на портрет, нарисованный углем. С него смотрела я: глаза подведены колем, в волосах ободок из листьев.

– Ной.

– И сколько вам было лет?

– Шестнадцать.