Баллада о Дарси и Расселле - Морган Мэтсон

в темных очках и такой красивый, что у меня перехватило дыхание. В глубине души я все еще пыталась свыкнуться с мыслью, что меня может ждать такой красивый парень. Что улыбается он потому, что меня увидел, и, хотя расстались мы совсем ненадолго, он мне очень рад. И я что, честно хочу чего-то другого? Разве не это счастье, на самом элементарном уровне?

Расселл пошел мне навстречу, в руках у него были палатка Мередитов и моя дорожная сумка.

– Это твой дом?

Я улыбнулась, забирая у него вещи:

– Это мой дом.

Мы немного постояли, на расстоянии примерно метра друг от друга. Я отчетливо сознавала, что у меня нет совсем никакого сценария. Просто посмотрела, как Расселл стоит, освещенный солнцем, и изображение будто бы собралось в фокус, как вот глядишь в аппарат у оптометриста и, только когда доходит до правильной картинки, осознаёшь, насколько расплывчатыми были все предыдущие. Все вдруг обрело четкость – можно прочесть всю строчку без ошибок.

И я поняла, что не хочу прощаться вот так сразу.

Шагнула к Расселлу поближе – так близко мы не стояли после Джесса – в надежде, что и он не готов положить всему этому конец. Сделала еще шаг и, оказавшись прямо перед ним, произнесла – совершенно искренне и понимая, что мне нечего терять:

– Привет.

– Привет, – откликнулся он, глядя мне в глаза: на его лице смешались удивление и счастье. Мы пока не дотрагивались друг до друга, но было ясно, что до этого недалеко.

– Не знаю, может, ты хочешь… зайти? До Брентвуда путь неблизкий.

– Да, неблизкий, – согласился Расселл, делая шаг мне навстречу и не отводя от меня глаз.

– Я подумала, мы можем немножко у меня потусоваться.

В уголках его губ зародилась улыбка – так лодка у причала натягивает канаты.

– В смысле, в доме, куда еще не вернулся твой папа?

– Совершенно верно.

– Но ты вроде бы сказала, что мы будем только друзьями.

– Да, сказала. – Я кивнула, посмотрела на него и улыбнулась – сердце так и бухало в груди. Он протянул руку и очень нежно дотронулся до моей щеки. – И все же…

Тут я шагнула к нему, он шагнул ко мне, обнял, и мы слились в поцелуе.

V

Баллада о Дарси и Расселле

Пятница, 21 декабря

17:15

Почти на месте.

До Джесса оставалось двадцать минут, время одновременно и растягивалось, и сжималось. Я уже час назад выключила музыку. Сейчас не хотелось слушать даже свои любимые песни. Музыка отвлекала, мысли разбредались в разные стороны. А мне нужно было сосредоточиться на том, куда я направляюсь и зачем.

Сердце стучало как сумасшедшее – я ехала на север, и температура неуклонно понижалась, но при мысли о том, что́ там в конце пути, у меня начинали потеть ладони.

Потому что Расселл либо ждет меня там, где мы назначили встречу еще в августе, либо нет.

А если нет, я превращусь в одинокую девушку на автовокзале, которая семь часов просидела за рулем, а вся награда ей – легкий загар на щеках.

Но не рискнуть было нельзя. Я должна была оказаться в условленном месте, в надежде, что и он там окажется тоже, что он скучал по мне не меньше, чем я по нему. Что и у него сейчас сердце стучит от волнения, нервно отдаваясь метрономом в ушах.

Я увидела съезд на Джесс, включила поворотник, крепче вцепилась в руль.

Почти на месте.

Глава 20

Понедельник

16:19

Целовались мы так, будто и не бросали этого занятия, – мгновенно поймали прежний ритм. Руки его скользнули мне под футболку, теплые ладони легли на талию, согревая кожу. Я обняла его за шею и притянула как можно ближе.

Целоваться с ним снова было просто изумительно, потому что нервное напряжение, сковывавшее меня в Джессе, ушло. Этот поцелуй вобрал в себе воспоминания обо всем, что было, и обещания того, что будет. И хотя мы были знакомы всего лишь сутки, я успела его узнать. Узнать, кто он такой, во всех смыслах этого слова.

Я успела познакомиться с его родными и его собаками. Увидеть, как он просыпается утром. Мы ужасно поругались и смогли с этим разобраться. Я поделилась с ним своими самыми сокровенными страхами и тревогами, показала себя с худшей стороны – а он меня не бросил.

Все это звучало в нашем поцелуе; забытая холщовая сумочка упала к моим ногам, Расселл обнял меня сильными руками, чуть приподнял, поставил обратно на землю, ноги у меня подгибались.

К реальности меня вернул отрывистый лай. Я отстранилась от Расселла и увидела, что соседка – а с ней и ее бигль – идут по улице в нашу сторону. Она мне кивнула, судя по всему, изо всех сил скрывая улыбку.

– Э-э… – сказала я, обнимая Расселла за шею и глядя на него снизу вверх. – Может, нам лучше…

Он улыбнулся в ответ, большие пальцы рук описывали круги у меня на талии.

– Мне кажется, это отличная мысль.

Расселл подхватил палатку и дорожную сумку, и мы стремительно зашагали к дому. В голове у меня мелькнула длиннющая подъездная дорожка Уайли, его бесценная коллекция. Но лишь на миг. Похоже, папа забыл отменить доставку газет, я подобрала два экземпляра «Таймс» – из Нью-Йорка и Лос-Анджелеса – и вытащила из сумочки ключи.

Вошла, придержала дверь для Расселла, он поставил мои вещи, плотно прикрыл дверь, и вот мы уже целуемся снова, я тону в его губах, руках, ладонях. Я стала, не прерывая поцелуя, отступать к лестнице, но Расселл отстранился.

– У вас обувь снимают?

– А. – Я попыталась сосредоточиться. – Ну… да, конечно. – Я скинула сандалии, а Расселл снял кроссовки, наступив себе на задники. А потом быстрым движением стянул носки, свернул их, положил в пустую левую кроссовку «Найк».

Выпрямился, посмотрел на меня вопросительно, а я улыбнулась и побежала вверх по лестнице, слыша за спиной его шаги.

Дверь в мою комнату оказалась приоткрыта, я вошла и с облегчением обнаружила, что внутри не полный бардак и даже постель заправлена.

– Это твоя комната? – спросил Расселл, входя следом.

– Угу. – Я прекрасно знала, что в доме мы одни, что папа застрял во Фресно из-за сломавшейся машины, что никто сюда не войдет, – и все же закрыла дверь.

Расселл не выпускал мою руку, пальцами чертил круги по внутренней стороне запястья, непрерывно оглядываясь, будто изучая окружающую обстановку, – и это было честно. Ведь я получила доступ к самым разным сторонам его жизни, а он видит только мой дом, газон перед ним, мою спальню.

– Дай угадаю, – сказал Расселл, разглядывая полароидные снимки, засунутые за зеркало на туалетном столике. Указал на фотку с выпускного – я, Кэти и Диди, все мы смотрим немного в разные стороны и смеемся. – Вот это Кэти?

Я кивнула.

– А это, значит, Диди.

Я улыбнулась.

– Ну ты даешь. Они страшно обрадуются, когда узнают, что ты их не перепутал. – Я потянулась, сняла фотографию. Волосы мне тогда приподняли феном и частично собрали в узел на затылке, а еще Кэти почти час делала мне макияж. – Так я выгляжу с укладкой и накрашенная.

Расселл покачал головой, посмотрел на меня.

– Ты очень красивая. – Он сказал это так просто и уверенно, будто другого ответа и быть не могло.

Сердце у меня забилось сильнее, радостнее. Расселл заключил в ладони мое лицо, откинул волосы со лба. Провел пальцами по подбородку, будто исследуя во всех подробностях.

– Такая красивая.

Я хотела было по привычке отшутиться, начать отнекиваться, но потом заглянула ему в глаза и поняла, что он говорит от всего сердца, – и не стала возражать. Встала на цыпочки, чтобы его поцеловать, он взял меня за руку, потянул – и мы оба плюхнулись на кровать.

Глава 21

Понедельник

18:00

Целоваться с Расселлом на футбольном поле и в гостиничном бассейне было замечательно.

Но с этим оно не шло ни в какое сравнение.

Целоваться с ним на моей постели, в моей комнате, за закрытой дверью. Находиться там, где предназначено,