Талисман из Рэдволла - Брайан Джейкс

— Звери добрые, минуточку молчания-внимания, брат Хобен прочитает благодарственную молитву, во.

Молитва прозвучала в благоговейной тишине, а в конце раздалось дружное и нестройное «Аминь!». Заяц снова застучал ложкой:

— Еще внимание, во! Предлагаю тост в честь матушки-барсучихи нашего аббатства леди Крегги, ради которой мы здесь все и собрались!

Все присутствующие, даже самые маленькие малыши, повскакали с мест и подняли свои бокалы, кубки, кружки, чашки. Казалось, балки рухнут от крика:

— За Креггу!!!

Гундил, распираемый эмоциями, нырнул под стол и подбежал к постели Крегги.

— Хурр-хурр, мы все вас очень любим. Скажете нам что-нибудь?

— Спасибо, Гундил. Всем спасибо, друзья. Да, я хочу вам кое-что сказать, и притом весьма важное. — Незрячие глаза барсучихи, казалось, видят и Гундила, и тех, кто подбежал к ней вслед за ним.

— Мы все обратились в слух, во!

— А ты еще и в уши, — пробормотал Нимбало. В наступившей тишине все его услышали, раздался хохот.

— Спасибо, спасибо, друзья, — продолжала Крегга. — Я прошу вас разойтись по местам и приступить к трапезе. Вы будете есть, а я — говорить.

Все расселись, а Крегга снова заговорила:

— Сезоны аббатисы Песенки закончились еще до того, как родился самый старый из вас. Мне, как ближайшему своему другу, она завещала заботу об аббатстве и его обитателях. Она предлагала мне стать настоятельницей, но я предпочла подождать, пока появится подходящий кандидат на это место. При этом я не забывала советы мудрой аббатисы Песенки. Наконец мне показалось, что это свершилось. Я наблюдала и проверяла, испытывала и делилась опытом его подготовкой. Никто не может жить вечно, это стало для меня особенно очевидным, когда грудь мою пронзила стрела. И сегодня я предлагаю вам избрать нового настоятеля аббатства.

Тут все, и даже заяц, прекратили жевать.

— Мгера, дочь Филори, подойди ко мне, пожалуйста.

Мгера поднялась и под аплодисменты, одобрительные выкрики и грохот ложек по столам направилась к Крегге, подталкиваемая и подбодряемая со всех сторон.

— Поздравляю, дорогая! Подумать только, моя дочь — настоятельница Рэдволла!

— Хурр-хурра-а! Матушка Крегга знает, кого выбрать, у нее глаза на верном месте, даром что слепая как крот и даже еще слепее, хурр-хурр-хурр…

Сестра Алканет сунула Мгере в лапы чистый платок:

— Прямее держитесь и никаких слез, барышня. Что ж, на месте Крегги я тоже вас бы выбрала.

Мгера добралась до постели барсучихи, опустилась возле нее на подушку и заплакала:

— Крегга, ты не умрешь?

— Вот еще! Умереть на собственном празднике и оставить этому длинноухому обжоре всю свою вкуснятину? Ты лучше посмотри… — И она вытащила что-то, завернутое в зеленоватую ткань. Она сняла полоски зеленой ткани и отдала их Мгере вместе с небольшой книжечкой, которая под ними скрывалась. — Конец твоей тайне. Все осны-сосны, которые мы с Хоргом не успели спрятать. В книжечке ты можешь прочитать об этом, но лучше оставь на завтра. А сейчас у нас праздник, и я не хочу, чтобы кто-то на нем лил слезы. Ваша новая настоятельница Мгера хочет что-то сказать.

Наступила тишина. И тут раздался писк какого-то малыша:

— Что никогда больше не надо мыться!

Мгера рассмеялась:

— Нет-нет. Давайте веселиться, друзья! Продолжаем праздник!

Крегга выждала, пока затихнет радостный шум, и подняла лапу:

— У меня еще одно краткое сообщение. Испытательный срок мистера Бурака истек, теперь он полноправный житель Рэдволла.

Заяц вскочил с набитым ртом и затараторил:

— Долгий был срок, во! Позвольте по этому случаю исполнить какой-нибудь шедевр на аккордегардии. Что бы вы пожелали услышать, мэм? — спросил он у Крегги. — Балладу, реквием, плач отвергнутого влюбленного…

— Ничего печального, ничего скорбного, — улыбнулась Крегга. — Я бы предпочла услышать… старый боевой марш. Знаешь его, заяц?

Бурак уже крутил колесики и дергал рычаги своего музыкального монстра.

— Знаю ли я его? Я выучил этот марш, сидя на лапах дедушки Бэгската. Вы его помните, конечно. Самый отчаянный и прожорливый заяц Дозорного Отряда.

— Хватит болтать, начинай, — легонько подтолкнула его кротоначальница Брулл.

Заяц рванул струны, дернул рукоятку и ударил в барабан. Из инструмента поднялось облако пыли и вылетели три божьих коровки. И грянул боевой марш.

Гремели барабаны аккордегардии, топали в такт сидящие за столами, а Крегга вспоминала дни молодости. Могучая воительница во главе тысячи зайцев Долгого Дозора… Зоркие глаза ее выслеживали неприятеля и следили за порядком в собственном войске. Не утомляли ее ни долгие дни, ни трудные переходы. Напевая мелодию марша, шагала она во главе войска рядом с лихими офицерами-командирами. Синее небо, золотое солнце, зеленые долины.

Мгера почувствовала, что лапа барсучихи стала тяжелей. Лицо Крегги оставалось спокойным и мирным, на нем еще жила улыбка. Бурак закончил пение и раскланивался во все стороны под аплодисменты, выкрики слушателей и шипение своей затихающей музыкальной машины. Сестра Алканет почуяла неладное и заспешила к постели барсучихи.

— Заснула? — тревожным шепотом спросила она у Мгеры.

Мгера осторожно прикоснулась к незрячим глазам, опустив их веки.

— Да, сестра. Наша матушка-барсучиха заснула вечным сном.

В глазах Алканет появились слезы. Мгера сжала ее лапу:

— Крепитесь, сестра. Выплачемся позже. Продолжим

праздник в ее честь. Выше голову, улыбайтесь!

Сестра Алканет отошла к Филорн.

— Воистину, ваша дочь — прирожденная настоятельница аббатства.